шаблоны для dle, uaBIG.com - инструменты для вашего сайта
Форма входа
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
» Путешествие в историю » Конец Великого Сибирского похода

Конец Великого Сибирского похода

Автор: zampolit
10-02-2017, 19:14
Конец Великого Сибирского похода

Белым, отступавшим от Енисея, вскоре предстояло новое испытание. Перед ними был уездный город Канск, оборонявшийся большими силами повстанцев. Первыми к нему подошли колонны, следовавшие по Сибирскому тракту. У белых, лишенных источников пополнения боеприпасов, оставалось по 15—30 патронов на винтовку, поэтому Сахаров и Вержбицкий решили обойти город с юга. Однако когда они, сойдя с тракта, заняли село Верхне-Аманатское (Голопуповка), то узнали, что деревни на противоположном, высоком, берегу реки Кан заняты высланными из Канска красными. Белые растерялись.

В Голопуповку вливались с запада все новые отряды, но командиры не знали, что предпринять. Кто-то, отчаявшись, хотел сдаваться. Кто-то предлагал уходить на юг, в Монголию. Но, в конце концов, победила иная точка зрения: пробиваться.

Управление войсками взял на себя генерал К. В. Сахаров. Он собрал и двинул на врага две боевые колонны: первую в лоб, вторую — в обход. От Голопуповки до реки Кан всего 15 верст, но наезженных дорог не было. Белые шли часов 7—8 и лишь около 15.00 завязали бой. Атаки первой колонны, наступавшей в лоб, были отбиты с большими для нее потерями. Повстанцы располагали всеми преимуществами: господствующим берегом, артиллерией, боеприпасами, возможностью в сильный мороз отогревать резервы в теплых избах. Пересеченный характер левого, низкого, берега замедлил обходное движение второй колонны генерала Д.А. Лебедева. И Сахаров лично отправился поторопить ее с маневром.

Пробираясь к Лебедеву, уже в вечерних сумерках он со спутниками неожиданно наткнулся на бивак сибирских казаков, разбитый прямо на пустынном левом берегу Кана, между ложбинками и низким кустарником.

Вот что вспоминал генерал К. В. Сахаров об этой своей встрече с сибирцами:
«Целина, глубокий снег и темнота все гуще. Справа редкие звуки выстрелов, слева глубокая зловещая тишина. Вот в тумане начинают светиться, как мутные пятна масляных фонарей, далекие костры. Все ближе и ближе. Различаем уже группы людей, громаду обоза и массу лошадей.
— Какая часть? Кто такие?
— Сибирские казаки-и-и, — слышится в ответ разрозненный крик с разных мест.
— А вы кто такие? — спохватился чей-то голос.
— Командующий армией.

Останавливаюсь. Подходят ко мне полковники Глебов и Катанаев. Расспрашиваю, в чем дело, почему стоят здесь. Оказывается, что это все, что поднялось с Иртыша, из Сибирского Ермака Тимофеевича казачьего войска; поднялось и пошло на восток, не желая подчиниться интернационалу, власти Лейбы Бронштейна. Здесь и Войсковое правительство, и воинские части, разрозненные сотни нескольких боевых полков, и семьи, старики, женщины, дети, и больные, и раненые, и войсковая казна. Толпа номадов, точно перенесшаяся за тысячи лет, из Великого переселения народов. Больше обозов, чем войска. Но все же бригада набралась и под командой полковника Глебова двинулась на поддержку первой колонны».

Уже вечером, в темноте, вторая колонна генерала Лебедева наконец-то зашла в тыл противника. Красные дрогнули и, бросая оружие, побежали к Канску. Белые отдали волю чувству мести. Они слишком долго, много недель, лишь проигрывали, теряли близких людей, страдали. И вот теперь, на Кане, неистовство стрелков и казаков не знало предела. В плен не брали. После боя трупы красных лежали на берегу реки кучами.

Через три дня после «канского прорыва» отряды Сахарова, Вержбицкого, Лебедева, Катанаева—Глебова и другие встретились у Транссиба с также обошедшими Канск частями Каппеля, Войцеховского и Молчанова. «Радость была полная». Появилась надежда на воскрешение армии. Дальнейшее движение пошло без особых задержек. Главнокомандующий генерал В. О. Каппель приступил к переорганизации «обозов военных беженцев» обратно в воинские части.

Было приказано всех, способных держать винтовки, вооружить и включить в то или иное подразделение. Части стали получать из вышестоящих штабов указания о движении по определенным маршрутам. Реорганизация шла «на ходу», от ее успешности зависело спасение. Предстояло пробить себе дорогу на восток, так как все города и станции впереди «перевернулись», а прилегающие к ним районы кишели партизанами. Белых необыкновенно взволновал слух о том, что атаман Г.М. Семенов разбит и бежал из Забайкалья в Монголию. В таком случае, прежняя цель движения исчезала. Но Каппель решил сначала взять лежавший на пути город Нижнеудинск, а там уж прояснить обстановку и решить, куда идти дальше: в Монголию или все-таки в Забайкалье. Белые поспешили к Нижнеудинску. Наступавшая в авангарде Воткинская стрелковая дивизия у села Ук, в 15 верстах к западу от города, сбила лихой штыковой атакой красный заслон и на плечах бегущего противника ворвалась в Нижнеудинск.

Где-то между Канском и Нижнеудинском произошло очень важное для сибирцев событие: спасшиеся казаки окончательно и прочно соединились, образовав новую воинскую часть — Сибирскую казачью бригаду. В нее влились подразделения 10, 11-го и отчасти 1-го, 2-го полков. Ядром новой части явился 10-й Сибирский казачий полк, он сохранил свое название и устройство, лишь был пополнен его личный состав. Второй полк бригады — 1-й Сводный (командир — полковник М.И. Мархинин) — был образован, как это видно из его названия, из остатков разбитых частей и подразделений войска. Командиром Сибирской казачьей бригады стал полковник Ф.Л. Глебов. До момента реорганизации сборного отряда сибирцев в бригаду 2-я батарея 1-го артиллерийского дивизиона, например, хотя и получала от Глебова директивы, но двигалась как целое подразделение немного позади 10-го и 11-го полков. Теперь же батарея была ликвидирована: нижние чины влиты в Артиллерийскую сотню Сводного полка, а офицеры с вестовыми — в Офицерскую сотню того же полка. Почему Сводный полк получил номер 1-й? Быть может, Глебов с Катанаевым надеялись, что мимо Красноярска прорвались еще какие- то части и подразделения войска и что они вот-вот обнаружатся и присоединятся к бригаде. Тогда можно было бы сформировать еще один или несколько сводных полков.

Один из белоэмигрантских историков поручик Б. Б. Филимонов упомянул вскользь, что Сибирская казачья бригада полковника Глебова сложилась еще в районе Новониколаевска. Это мало вероятно. Хотя не исключено, что уже на Оби Глебов как волевой начальник по ходу движения стал присоединять к своему 10-му полку встречавшиеся разрозненные казачьи подразделения, группы и сибирцев-одиночек. Эта вливания, если они действительно были, можно считать началом зарождения будущей бригады, не более того. Но как воинская часть двухполкового состава бригада до Кана возникнуть не могла.

Полковник Глебов распределил по сотням и командам бригады всех офицеров, казаков и солдат, присоединившихся к 4-й дивизии в районе Красноярска. Не были распределены по подразделениям лишь члены и служащие Войскового правительства, а также, почему-то, чины штабов дивизий. Быть может, по причине традиционной склонности штабов к самосохранению, размножению и раздуванию штатов. Не исключено, что Глебов просто предпочел не связываться. Ведь иметь в подчинении равных себе по чину, но превосходящих по уровню образования, сроку выслуги в чине и по прежней должности, — это весьма и весьма щекотливо. На почве различных мнений, подходов к тем или иным вопросам, людского тщеславия, наконец, неизбежно возникают недопонимание, трения, а иногда и серьезные проблемы с дисциплиной и управляемостью личным составом. Штабы 4-й и 5-й Сибирских казачьих дивизий следовали с бригадой Глебова — с начдивами, начальниками штабов, штабными офицерами, дивизионными значками, женами и детьми, но без каких-либо подразделений в подчинении, без нижних чинов, за исключением офицерских вестовых.

В Сибирской казачьей бригаде больше всего оказалось казаков 4-й дивизии (10-го и 11-го полков). Почему начальник 4-й дивизии А.В. Катанаев как старший по должности и сроку производства в чин полковника сам не возглавил вновь образованную бригаду? Возможно, это следствие товарищеского такта и трезвого расчета в пользу службы. В самом деле, Глебов был единственным из полковых командиров, кто сохранил более или менее вверенную ему часть. В те страшные дни он доказал, что он — настоящий командир. Для рядовых казаков это был самый авторитетный офицер. И кто лучше его мог в дальнейшем — при испытаниях, быть может, еще больших — удержать при себе личный состав? К тому же казаков едва набиралось на два конных полка, и ради поддержания дисциплины и нормальных взаимоотношений внутри подразделений следовало убрать лишних, сверхштатных, офицеров, что и было сделано путем создания особой Офицерской сотни. Кроме того, начальник 4-й дивизии мог посчитать, что всего два полка — это уже не его уровень. Не исключено, впрочем, что на момент образования бригады Катанаев просто болел, а Глебов был на ногах.

Кое-что известно об устройстве Офицерской сотни 1-го Сводного Сибирского казачьего полка, благодаря тому, что в нее попал после расформирования своей батареи будущий мемуарист, а тогда хорунжий войсковой артиллерии, Е.М. Красноусов.

Командовал Офицерской сотней есаул Н.П. Солнцев. Сотня состояла из четырех конных взводов. В 1-м и 2-м взводах собрали офицеров бывших конных Сибирских казачьих полков. Командир 2-го взвода — есаул А.М. Горбовский. 3-й взвод неофициально назывался артиллерийским, т. к. состоял из офицеров бывших артбатарей войска. Командовал им есаул В.И. Федотов, бывший командир 2-й батареи 1-го артиллерийского дивизиона. В 4-м взводе поручика С. Макеевского были офицеры-неказаки, присоединившиеся к сибирцам во время отступления. Основой для этого взвода послужил личный конвой какого-то высокого воинского начальника, укатившего на поезде в тыл. Предоставленные самим себе конвойцы присоединились к сибирским казакам, сначала на правах отдельной части. При реорганизации Глебов включил их в Офицерскую сотню. Следует иметь в виду, что реально в этой сотне было немало и рядовых, т. к. многие офицеры явились в нее со своими вестовыми казаками или солдатами.

Артиллерийская сотня Сводного полка была сформирована из казаков-батарейцев, в основном 1-го артдивизиона. Командовал ею есаул А.С. Постников, бывший командир 1-й батареи 1-го артдивизиона. Казаки его прежней батареи и стали ядром сотни.
Сибирская казачья бригада, как и все прочие соединения и части Каппеля, реорганизовывалась «на походе», совершая ежесуточно дневные или ночные марши, имея стычки с противником.

Об одном маленьком боевом эпизоде вспоминал Е.М. Красноусов. Это случилось на следующий день после прибытия офицеров 2-й батареи в Офицерскую сотню Сводного полка. Сибирская казачья бригада шла, имея впереди, на удалении в несколько верст, разведывательную сотню с квартирьерами. Перед каждым проверенным и оставленным затем населенным пунктом разведчики оставляли «маяк», то есть конного казака. Подойдя к очередной деревеньке, бригада «маяка» не обнаружила. Глебов, почуяв недоброе, приказал командиру Офицерской сотни выслать разведку, а тот решил проверить в деле свой 3-й, «артиллерийский», взвод. Уже вечерело. Передовой разъезд от 3-го взвода из 5—6 конных вошел в деревню. Улицы ее были пустынны, хаты — в огромных сугробах. Впереди разъезда ехали сотник А. В. Белкин и хорунжий Сургутанов. Казаки напряженно всматривались в избы. Вдруг Сургутанов крикнул: «Пулемет!» — и сразу же из придорожного сугроба, из проделанной в нем амбразуры, резанула очередь. Следом раздались ружейные выстрелы. Сразу же рухнули наземь Сургутанов и убитый под Белкиным конь. Разъезд бросился из деревни. Были ранены еще два казака и несколько лошадей. Тело не подававшего признаков жизни хорунжего осталось в деревне.

Вероятно, партизаны, пропустив разведывательную сотню бригады, вошли затем в деревню, сняли «маяка» и устроили засаду. Глебов бросил на врага одну из конных сотен. Но красные вовремя унесли ноги. Преследовать их не имело смысла: измученные за день похода казачьи кони едва передвигали ноги, а следы партизан уже скрыла ночная темень. Тела Сургутанова в деревне не оказалось. Враги прихватили его с собой в тайгу. Возможно, хорунжий был лишь тяжело ранен. А быть может, у него была неплохая одежда, и партизаны забрали труп, чтобы раздеть его в не столь опасной обстановке. Пройдя гибельную для Сургутанова деревеньку, бригада через 5—6 верст вошла в следующую, где ее ждали и «маяк», и квартирьеры, и стала там на ночлег.

В Нижнеудинске белые выяснили обстановку. Слух о Семенове не подтвердился. Атаман держался в Забайкалье. Но город Иркутск и железнодорожные станции Прибайкалья находились в руках социалистов. Здесь произошло почти то же, что и в Красноярске. Эсеры, земцы и кооператоры объединились в «Политический центр» и захватили власть. Они декларировали мир с Советской Россией, восстановление гражданских свобод, созыв Сибирского Учредительного собрания, вели переговоры с интервентами, а с их помощью и с представителями 5-й советской армии. Чехословацкий корпус, части которого не успели еще эвакуироваться из Прибайкалья, объявил о своем «вооруженном нейтралитете» и невмешательстве во внутренние русские дела. Чтобы выбраться из Сибири, интервенты выдали «Политическому центру» Верховного

Правителя адмирала А. В. Колчака (15 января 1920 г.) золотой запас, а также объявили полосу железной дороги нейтральной и грозили разоружением всякому русскому отряду, который применит в обозначенной зоне оружие. Эволюция политического режима в Иркутске была той же, что и в Красноярске: под крылом эсеров крепли коммунисты. Очень скоро, 21 января 1920 г., они действительно захватили власть в Иркутске. По наследству от «Политцентра» им достались Колчак и золотой запас.

Страница 1 из 3 | Следующая страница
Комментарий: 0
|
Другие новости по теме:
Добавление комментария




Реклама
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 
Точное время
Карта
Найти рейсы
События
Счетчики
Яндекс.Метрика
Цены на топливо
Купить жилье