Создание партизанского отряда Б.В. Анненкова

Опубликовал: zampolit, 17-01-2017, 22:35, Путешествие в историю, 1 195, 0
Создание партизанского отряда Б.В. Анненкова

Самым известным белым партизанским отрядом Сибири, безусловно, являлся отряд есаула Б.В. Анненкова, зародившийся в станице Захламинской (ныне – поселок Захламино, город Омск) в конце января — начале февраля 1918 г. С декабря 1915 г. Анненков командовал Отрядом особого назначения (партизанским) Сибирской казачьей дивизии. Возвращаясь в Сибирь, он со своим помощником сотником Матвеевым поставил себе задачу сохранить партизан как боевую силу и предоставить ее в полное распоряжение Войскового правительства.

Дважды, в Орше и Пензе, большевики пытались разоружить эшелон отряда, но оба раза анненковцы выпутывались из ситуации. А в Самаре, чтобы не встал вопрос о разоружении, они схитрили: сразу же приняли предложение местного совдепа принять участие в советской демонстрации. Отряд прибыл в январе 1918 г. в Омск со всем оружием и вполне боеспособным. Вероятно, Анненков мечтал пополнить ряды партизан добровольцами из других сибирских казачьих частей, жителями станиц и с защиты Сибирского войска начать вооруженную борьбу с Советской властью.

Это полностью соответствовало и устремлениям Войскового правительства, которое, чтобы иметь надежную силу под рукой, но не мозолить глаза большевикам, расквартировало отряд в станице Захламинской на Иртыше, несколько севернее Омска (это самая северная из станиц Иртышской линии). Однако против такой военной политики резко выступил Совказдеп, который провел на конференции представителей комитетов казачьих частей постановление о немедленном расформировании Отряда особого назначения и демобилизации его личного состава.

Как ни уважали партизаны своего командира, но тяга домой оказалась сильнее. Уставшие от войны казаки стали расходиться по своим станицам. Когда 26 января Совет казачьих депутатов арестовал Войсковое правительство, Анненков оказался бессилен противодействовать.

Совказдеп приказал ему в трехдневный срок сдать оружие, боеприпасы, снаряжение, казенных лошадей, деньги и отчетность отряда. Однако складывать оружие, не только в переносном, но и в буквальном смысле на советские склады, есаул не собирался. А решил с оставшимися у него несколькими казаками сколотить новый отряд и, при первой возможности, действуя на свой страх и риск, все-таки начать сражаться с большевиками. Анненков захватил, точнее, присвоил пулеметы системы Кольта, принадлежавшие пулеметной команде Сибирской казачьей дивизии, также дислоцировавшейся перед расформированием в станице Захламинской. Благо, начальник команды хорунжий Размазин пошел ему навстречу. Часть своих заручных винтовок есаул, судя по всему, передал захламинской станичной дружине.

Когда Совказдеп обнаружил, что командир Отряда особого назначения самовольно пытается собрать вокруг себя людей и оружие, то срочно направил в Захламинскую циркулярное распоряжение Анненкову, Размазину и станичному атаману с требованием во что бы то ни стало разоружиться. В противном случае Совказдеп грозил объявить всех троих «врагами трудового казачества», и тогда, дескать, «пусть совет рабочих и солдатских депутатов сам принимает соответствующие меры». Анненков угрозу проигнорировал. Да, с ним остались единицы старых партизан, зато к нему начинают приходить первые новые добровольцы: офицеры, казаки, солдаты. В феврале есаул переформировал свой маленький отряд, начальником штаба назначил штабс-капитана Шаркунова, ввел для партизан цветные погоны и т. д. Первой акцией анненковцев в Гражданской войне стал налет на центр Омска и похищение из Войскового собора казачьих реликвий.

Когда Совнарком декретом «О свободе совести» объявил все имущество всех религиозных обществ и церквей России достоянием Советского государства, по всей стране в знак протеста православные стали организовывать крестные ходы. Верующие не желали и боялись вторжения атеистической власти в их духовную жизнь, во внутренние дела Церкви. Когда местный совдеп, приняв декрет к исполнению, объявил о конфискации здания консистории, Дома архиерея и всех епархиальных капиталов, возмущение поднялось и в Омске. 17(4) февраля 1918 года, в воскресенье, духовенство и Союз православных христиан провели грандиозный по омским масштабам того времени крестный ход, в котором участвовало до 10 тысяч человек. Ход произвел на большевиков впечатление, и они не стали его разгонять, решив подождать, когда настрой православных естественным образом спадет, расправиться с руководителями движения, особенно с архиепископом Омским и Павлодарским Сильвестром, который саботировал распоряжения совдепа, а во время воскресной проповеди сурово обличал новую власть.

В своих воззваниях Союз православных христиан предупреждал прихожан, что безбожники могут отобрать омские храмы, в том числе Войсковой собор, и передать их под лазареты и кинематограф. Народная молва пошла дальше, утверждая, что большевики собираются грабить церкви. Этот слух, судя по всему, глубоко взволновал анненковцев, как людей верующих. Ситуация давала им шанс поучаствовать в защите веры Христовой. Кому-то из них пришла в голову мысль спасти от возможной конфискации и осквернения казачьи реликвии, хранившиеся в Войсковом Никольском соборе. Командир отряда отнесся к делу прагматичнее: захватить реликвии, чтобы с их помощью, как откровенно признавался сам Анненков, «привлечь на нашу сторону колебавшихся казаков». Для похищения он назначил несколько партизан во главе с сотником Матвеевым. Был у анненковцев и формальный повод получить доступ к реликвиям. Незадолго до того они сдали в Войсковой собор икону-складень Отряда особого назначения и теперь претендовали на возвращение ее в свой возрождавшийся отряд.

Однако события развивались стихийно. Большевики, решив обезглавить движение, около 2 часов ночи 19 (6) февраля арестовали архиепископа Сильвестра и полураздетого уволокли в штаб-квартиру совдепов — Дом Республики, а келейник и эконом архиепископа Николай Цикура, не пускавший ночных гостей в архиерейские покои, был убит выстрелом в голову. Сильвестр успел, однако, связаться по телефону с Успенским кафедральным собором и распорядился, чтобы звонили в большой колокол. Когда красные сняли выстрелом звонаря на кафедральном, ударила в колокол стоявшая неподалеку Крестовоздвиженская церковь, а за нею постепенно и другие храмы Омска. Над городом загудел набат. Ночные улицы заполнил встревоженный народ. У соборов и церквей собрались огромные толпы, красногвардейцы и милиционеры начали их разгонять; верующие сопротивлялись. Дошло до драк, перестрелок, смертоубийства.

После крестного хода несколько кадет Сибирского кадетского корпуса, искренне поверившие слуху о скором ограблении церквей, решили охранять стоящий рядом с корпусом Войсковой Никольский собор. Они раздобыли пару револьверов и договорились с настоятелем собора отцом Леонидом Покровским, что ночами будут дежурить по два человека в запертом храме. С таким же предложением обратился и штабс-капитан Булатов. Вечером 18 (5) февраля православные добровольцы — Булатов и кадеты — с благословения отца Леонида заступили на дежурство. Причем заранее условились: если нападут большевики, Булатов с помощниками ударят в набат и к собору выйдут все кадеты корпуса.

Войсковой собор дал сигнал примерно в 4 часа утра, зазвонив вслед за Крестовоздвиженской и другими церквями. На зов набата из корпуса к храму хлынули кадеты, вооруженные главным образом цигелями — длинными металлическими прутьями с набалдашниками, которые крепились у изголовья каждой кадетской кровати. У собора образовалась большая толпа из кадет и прихожан Казачьего форштадта, среди последних было немало офицеров и простых казаков. Начался молебен. Когда прошел слух, что архиепископ Сильвестр арестован, толпа двинулась к Успенскому собору - «на выручку архиепископа», на мосту через реку Омь (правый приток Иртыша, разделявший город на две части) она была остановлена красногвардейцами, которые угрожали открытием огня. Тем временем к Войсковому собору прибыли анненковцы.

Станица Захламинская стояла от города всего в 6 верстах, и партизаны были привлечены ночным набатом. Северную часть города, расположенную на правобережье Оми, они обошли по скованному льдом Иртышу и у кадетского корпуса проникли в Казачий форштадт Омска. Запряженные тройкой сани, предназначавшиеся для реликвий, анненковцы оставили на иртышском льду, а верховых коней — вероятно, среди строений кадетского корпуса. Сотник Матвеев с тремя помощниками вошел в Войсковой собор. Остальные партизаны обеспечивали прикрытие и выясняли обстановку. Матвеев как-то смог уговорить штабс-капитана Булатова, и тот передал ему казачьи реликвии: Войсковое Георгиевское знамя, Знамя Ермака, Знамя времен царствования Иоанна и Петра Алексеевичей и т. д. Со своими бесценными трофеями группа Матвеева направилась к ожидавшим их саням. В этот момент к собору приблизились советские патрули, и анненковское прикрытие встретило их огнем. Произошла скоротечная перестрелка.

Матвеев на тройке помчался в станицу Захламинскую. Ему надо было спешить, так как красный отряд, сдерживавший толпу на мосту через Омь, рядом с ее устьем, мог отреагировать на выстрелы в районе Войскового собора и послать части бойцов для захвата кадетского корпуса со стороны Иртыша. По-видимому, так и случилось. Но Матвеев успел проскочить мимо устья Оми, хотя, возможно, и под пулями — если ночь была лунная, враги вполне могли стрелять по нему и от моста через Омь. Обогнув город и выехав на захламинскую дорогу, убедившись в том, что погони нет, Матвеев смог подумать и об удобстве передвижения. Везти в санях Знамя Ермака было крайне неудобно. Войсковые знамена хранились в соборе свернутыми, в чехлах, а это — в развернутом виде, да еще в тяжелой медной раме между двумя толстыми стеклами. Матвеев вытащил и свернул ветхое полотнище, а раму со стеклами бросил на дороге.

Основная часть партизан во главе с самим Анненковым не смогла последовать за группой Матвеева, противник начал охватывать кадетский корпус по Иртышу. Они ушли через Иртыш, а затем по его левому берегу обогнули Омск и так вернулись в Захламинскую. К лошадям анненковцы отходили, отстреливаясь от многочисленных красногвардейцев, а затем, вскочив в седла, ускакали в степь. Свидетельством перестрелки остались следы пуль на стенах Войскового собора и даже в его алтаре. По-видимому, белые партизаны не понесли в этой операции никаких потерь, чему способствовали неожиданность и темное время суток. В отряде при налете на Омск было 18 человек — наряду с есаулом Б.В. Анненковым и сотником Матвеевым в захвате реликвий участвовали: подполковник Козлов, штабс-капитан Шаркунов, сотник Алымов, хорунжие Ф.Л. Глебов и К. Есеев, вахмистр А.М. Ганаго, урядник Алексеев. Штабс-капитан Булатов был схвачен большевиками, сознался в выдаче партизанам казачьих реликвий, но затем бежал из-под ареста.

Уход партизан не принес успокоения в Казачий форштадт. Толпа от моста вернулась к Никольскому собору. В ней были все старшеклассники и многие воспитанники младших классов кадетского корпуса. Когда к собору подошел красный отряд и приступил к разгону верующих, началась грандиозная жестокая драка. Дрались на Никольской соборной площади, в Казачьем сквере, на прилегавших улицах. Красногвардейцы были вооружены винтовками, однако огонь из них открыть не решились. Били верующих прикладами, закрывались винтовками от ударов цигелей, но напора православных не выдержали и обратились в бегство. «Поле боя» осталось за кадетами и прихожанами. Утром офицеры-воспитатели смогли увести кадет в корпус и начать учебные занятия.
Создание партизанского отряда Б.В. Анненкова

6 (19) февраля большевики прекратили колокольный звон и разогнали толпы от церквей. В городе и пригородах было введено осадное положение (запрет всяких собраний, митингов и шествий, комендантский час и т. д.). Днем кадетский корпус был окружен красными отрядами и обстрелян ружейным огнем. Затем «в атаку» пошел 1-й Северный морской карательный отряд латыша Запкуса, состоявший из кронштадтцев (с броненосца «Гангут» и других кораблей Балтийского флота). Матросы метнули в окна несколько гранат, после чего ворвались в здание. Никакого вооруженного сопротивления они не встретили. Винтовки корпуса, смазанные маслом, хранились в цейхгаузе, на запоре, под бдительным оком корпусного начальства, которое ни за что не допустило бы детей к оружию. Начались обыск и допросы. Матросы, угрожая перебить «романовских волчат», требовали назвать имена руководителей сопротивления и тех, кто помогал анненковцам. Кадеты никого не выдали.

В тот же день Омский совдеп нанес по «контрреволюционному гнезду» смертельный удар: постановил в трехдневный срок расформировать и распустить по домам три старших класса. 8 (21) февраля большевики произвели второй обыск и полностью разоружили корпус, отобрав не только оружие и боеприпасы, хранившиеся в цейхгаузе (18 трехлинейных винтовок, 13 винтовок Бердана № 2, 10 карабинов Сколера, цинковые ящики с патронами), не только личное оружие офицеров (револьверы, шашки), но даже 13 старинных ружей из корпусного музея. 9 (22) февраля кадеты 5, 6 и 7-го классов в числе 130 человек были исключены из корпуса и покинули его стены. В мае—июне многие из них вступят в отряд Анненкова, с которым их уже связывали омские события 6 (19) февраля. Летом 1918 г. Анненков даже сведет часть служивших у него воспитанников Сибирского кадетского корпуса в чисто кадетское подразделение (стрелковый взвод).
Кстати, в событиях участвовали не только анненковцы, но и другие белые и казачьи подпольные группы Омска. На это указывает ряд фактов. В те ночь и утро среди православных явно действовали более или менее организованные боевые элементы, которые применяли против противника огнестрельное оружие.

Один из милиционеров, К.Ф. Тюнюков, вспоминал: «...Не было ни одного квартала при нашем объезде, чтобы нас не обстреливали». После разгона толпы у Успенского кафедрального собора Тюнюков с 6 конными красноармейцами отправился по Тарской улице к Крестовоздвиженской церкви, чтобы прекратить колокольный звон и там. На полпути их встретили выстрелами. Лошадь под Тюнюковым была ранена в шею и упала, а сам он во время завязавшейся перестрелки получил легкое ранение в руку.

В ночь на 7(20) февраля, во время комендантского часа, на Атаманской улице красногвардейцы задержали подъесаула 5-го Сибирского казачьего полка А.М. Горбовского, пробиравшегося без необходимых документов и переодетым в зипун извозчика. Подъесаул пытался скрыться от «летучего отряда», но был пойман. При обыске у него нашли револьвер, на ношение которого он не имел разрешения, и две бомбы. Горбовский сначала не говорил, кто он такой, был доставлен в Дом Республики и опознан. Началось следствие. Хотя подъесаул так и не признался в террористических намерениях или в причастности к подпольной военной организации, тем не менее улики были серьезны.
скачать dle 12.1



Похожие публикации
У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?

Имя:*
E-Mail:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив


Архив сайта
Ноябрь 2018 (20)
Октябрь 2018 (72)
Сентябрь 2018 (99)
Август 2018 (79)
Июль 2018 (50)
Июнь 2018 (37)
Календарь
«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
Реклама
Карта Wikimapia
Счетчики
Яндекс.Метрика
При использовании материалов ссылка на источник обязательна. Спасибо за понимание.