Красноярская катастрофа Сибирских казачьих частей

Опубликовал: zampolit, 8-02-2017, 13:38, Путешествие в историю, 1 955, 0

27-я советская дивизия, разгромив арьергард 30 декабря, приказом № 062, новый Главковосток В.О. Каппель передал Сибирскую казачью группу в состав 2-й армии.

Сибирцы после Тайги почувствовали, что движение отступающих войск несколько упорядочилось. Видимо, стала сказываться деятельность генерала Каппеля. Каждая часть, как и после Новониколаевска, шла самостоятельно, не поддерживая связи со своими соседями. Однако ночами командиры частей, как правило, получали от вышестоящих штабов указания о дальнейшем маршруте движения с обозначением места следующей ночевки. В результате колонны и обозы не мешали друг другу в пути, не создавали пробок и не скучивались в деревнях в таких количествах, как ранее. Но после реки Томь колчаковцы вступили в настоящую сибирскую тайгу, и здесь из-за редкости селений и дорог, из-за глубоких снегов и сильных морозов страдания их возросли.

Вот что вспоминал об этом периоде Сибирского Ледяного похода сотник Е.М. Красноусов:
«Измученные, обмороженные, одетые в отрепья «бывшего обмундирования» люди идут около саней, запряженных полуголодными кощеями-лошадьми, или ведут в поводу своих верных друзей, давая им возможность отдыха. Дорога избита ухабами и глубокими колеями, объехать стороной нет возможности, ибо кругом громадные сугробы сибирского снега. Стоят лютые морозы. Большая часть обоза занята больными и ранеными. Им особенно тяжело, так как помимо болезни их добивает, еще и мороз. Ночлеги не приносят отдыха, т. к. избы уже забиты «до отказа» ранее прибывшими, и нужно ждать очереди, чтобы попасть в избу только лишь для того, чтобы хоть немного обогреться и обсушиться, а главное — испечь хлеб. В большинстве случаев и едят, и спят на морозе, прямо на улице, вместо хлеба готовя себе «заваруху», а в лучшем случае — лепешки. Была мука, иногда были даже масло и сахар, бывало даже и мясо, но не на чем и негде их было готовить.

Шли целыми днями, с короткими остановками в полдень. Весь путь движения усеян был брошенными повозками, трупами лошадей, а то и еще полуживыми, но уже не имевшими сил двигаться дальше животными. Эти несчастные животные безучастно стояли, согнувшись в дугу от лютого сибирского мороза, ожидая своей неминуемой гибели. Каждая задержка на дороге, в связи ли с поломкой повозки или с необходимостью для лошади выполнить «естественные надобности», останавливала весь обоз, и промерзшие до костей люди нетерпеливо требовали от задержавшего их возницы: «Понужай!» Отсюда и пошло ироническое название, присвоенное Знаку отличия военного ордена «За Великий Сибирский поход», что, конечно, нисколько не умаляет в глазах «каппелевцев», переживших этот поход, значение и ценность этого Знака отличия, полученного ими за их верность долгу и Родине, проявленные в неимоверно тяжелой обстановке Ледяного Сибирского похода зимой 1919/20 г.
«Наша 2-я батарея, — писал далее Красноусов, — не имеет связи с другими частями Сибирского казачьего войска и идет самостоятельно. И люди, и лошади устали и измотаны, много больных и почти все обморожены, но свои четыре пушки мы везем и бережем как зеницу ока. Уже скоро Красноярск, но это нам ничего не говорит, так как не знаем, что нас ожидает в этом городе. Несется слух, что город «перевернулся» и перешел на сторону красных. Трудно себе представить в таком случае, как будем через него пробиваться, принимая во внимание почти полную дезорганизацию армии, отсутствие связи между войсковыми частями и частичную утерю оружия и боеприпасов. Некоторые части уже больше похожи на беженские обозы, чем на войсковые единицы».

Когда 2-я и 3-я белые армии вышли в район Ачинска, а эшелоны Чехословацкого корпуса и адмирала Колчака проследовали на восток от Красноярска, стоявший в последнем 1-й Средне-Сибирский армейский корпус генерала Б.М. Зиневича, из состава 1-й армии, произвел переворот и передал власть образовавшемуся земскому правительству. Тем самым Верховный Главнокомандующий и его вооруженные силы были отрезаны друг от друга. Войска белого Восточного фронта, под началом Главковостока генерала Каппеля, оказались между преследовавшей их 5-й советской армией и преградившими путь красноярскими повстанцами. Кроме того, в Енисейской губернии активно действовала партизанская армия Кравченко и Щетинкина. Узнав о восстании в Красноярске, партизаны поспешили туда.

Зиневич надеялся на компромисс с коммунистами и создание коалиционной, «демократической», власти. Из этого ничего не вышло. Спустя несколько дней командир 1-го Средне-Сибирского корпуса попал за решетку, так как в Красноярске случился новый переворот, и власть от земского правительства перешла к революционному совету во главе с коммунистами (4 января 1920 г.). Измена Зиневича совершенно лишила Русскую армию тыла и поставила ее в катастрофическое положение. Выход был один: во что бы то ни стало пробиваться на восток. Каппель решил как можно быстрее брать Красноярск.

5-я советская армия, которая вела преследование двумя стрелковыми дивизиями (30 и 35-й), тоже спешила. Ее штаб планировал занять Красноярск раньше войск Каппеля, а затем, при поддержке повстанцев и партизан, окружить юго-западнее города основные силы белых и уничтожить. Особенное значение придавалось продвижению частей 30-й дивизии, наступавших по Сибирскому почтово-земскому тракту и вдоль Транссиба.

2 января 1920 года советские войска совместно с партизанами взяли город Ачинск. Южнее его было пленено до 15 тысяч колчаковцев. После этого красные не ослабили преследования, а продолжали надавливать на «хвосты» белых и отсекать от них все новые и новые группы. Так, 4 января в районе деревни Малфино, за Ачинском, была окружена и положила оружие группировка колчаковцев, состоявшая из отряда генерала Ромерова и частей Уральской группы. Вместе с ними в Малфино сдалась Инженерная сотня Сибирской казачьей группы во главе с подъесаулом К.И. Грибановским.

На рассвете 5 января 1920 года белые начали операцию по овладению Красноярском. Вдоль Транссиба, от деревни Бугач (6—7 верст западнее города), наступала колонна генерала П.П. Петрова в составе 4-й Уфимской стрелковой, 2-й Уфимской кавалерийской дивизий и батальона ижевцев. Севернее, с Сибирского тракта (от села Золидеева), начала продвижение колонна генерала Г.А. Вержбицкого в составе Тобольской группы 1-й армии и Южной группы 2-й армии. Однако белое наступление не удалось. Красноярские повстанцы оборонялись не очень решительно, но их было много (до 8 тысяч человек), и у них оказалось техническое превосходство. В отличие от красных наступавшие не располагали артиллерией. Действовали колчаковцы вяло. Солдаты хоть и шли вперед, но настроены были не на упорный бой, а на то, чтобы обойти город. В связи с этим колонна генерала Вержбицкого не выполнила поставленную ей задачу. Сбив красные заслоны, выставленные севернее города, она открыла себе дорогу на восток и, не оказав уфимцам серьезной помощи, вечером 5 января ушла из Золидеево к реке Енисею, т. е. обошла Красноярск с севера. Генерал Петров решил прекратить затяжной и без решительного успеха бой и отдал своей колонне приказ об отходе.

На утро следующего дня планировалось повторить натиск на Красноярск, но уже более крупными силами, так как к городу с запада подходили все новые белые части. Однако к полуночи выяснилось, что 30-я советская дивизия совсем недалеко. Тогда главком В.О. Каппель и командующий 2-й армией С.Н. Войцеховский приняли тяжелое, но единственно правильное решение: бросить эшелоны и, выдвинув в качестве заслона 8-ю Камскую стрелковую дивизию, обходить Красноярск с севера по маршруту Бугач—Дрокино—Есаульское.

6 января колонна 2-й армии во главе с Каппелем и Войцеховским двинулась вокруг города. Ее авангардные части — 4-я Уфимская стрелковая дивизия и Екатеринбургская учебно-инструкторская школа, — сбили выдвинутый из Красноярска заслон и вошли в деревню Дрокино. Однако тут к деревне с северо-запада подошли передовые части 30-й дивизии РККА. 4-я Уфимская и 8-я Камская дивизии связали противника боем и даже несколько осадили его назад. Тем временем колонна Каппеля и Войцеховского ушла через Дрокино на село Есаульское. За ней в качестве арьергарда проследовали уфимцы и камцы. После чего повстанцы снова выдвинулись из города и закрыли проход. Но теперь перед ними стали накапливаться части 3-й белой армии. Их возглавил генерал В.М. Молчанов. Он выставил свой заслон против 30-й дивизии РККА, а сам с образовавшейся колонной пробился вслед 2-й армии на Есаульское.

Но то, что происходило на дороге Бугач—Дрокино—Есаульское, было лишь одним из эпизодов грандиозной трагедии. Кроме колонн Каппеля и Молчанова, перед городом была еще масса белых частей и обозов. Вот как описал происходившее под Красноярском генерал К.В. Сахаров: «Враг оказался всюду, каждая дорога была преграждена в нескольких местах. Шел не бой, не правильное сражение, как это бывало на фронте, а какая-то сумбурная сумятица, — противник был всюду, появлялся в самых неожиданных местах. Армия ... заметалась. Тучи саней неслись с гор обратно на запад, попадали здесь под обстрел большевиков и поворачивали снова, кто на север, кто на восток, кто на юг .... Многие части дрались. Целый день продолжались бессистемные беспорядочные стычки вокруг Красноярска. Дробь пулеметной и ружейной стрельбы трещала во всех направлениях. На пространстве десятков верст творилось нечто невообразимое, небывалое в военной истории». И все это происходило 6 января, как раз в русский сочельник, в канун Рождества Христова. «Но вместо радостного гимна славословия, — писал К.В. Сахаров, — раздавались теперь ругательства, хула, крики убиваемых и стоны раненых». Бойня продолжалась до поздней ночи.

Прорвались не только колонны Каппеля и Молчанова, но и некоторые не столь крупные отряды. Кроме того, в разные «щели в красной обороне» смогло просочиться немало мелких групп колчаковцев. Но многие, очень многие части, подразделения и обозы, измученные отступлением, не чувствуя твердой руки командования, потеряв надежду на благоприятный исход, решив, что дальше уходить уже некуда, сдались в плен. Некоторые белые отряды склонили к сдаче делегаты красноярских повстанцев. Сдались все, кто этого хотел, а также те, кто попадал в такие ситуации, что уж действительно некуда было деваться. На восток пробились самые непримиримые, самые сильные и самые везучие. Фактически за Енисеем белые отряды снова, как весной—летом 1918 г., стали чисто добровольческими. Советские источники оценивали число пленных, взятых у Красноярска, в 50 тысяч человек. Несомненно, несколько тысяч колчаковцев было убито. На восток прорвалось до 30 тысяч офицеров, солдат и казаков. Красным достались все эшелоны, вся артиллерия, большинство обозов. Таким образом, 6 января под Красноярском основные силы Русской Армии адмирала Колчака были разгромлены и пленены.

Белая армия и до того была дезорганизована. Красноярская же катастрофа превратила пробившиеся мимо города войска в хаотическую совокупность больших и малых разрозненных обозов. В этих «обозах военных беженцев» были вооруженные люди, но не было крепкого воинского объединения. Тем белогвардейцам, что вечером 6-го и в ночь на 7 января изможденными, страшно подавленными подходили к Енисею, казалось, что их армия окончательно разбита и что они обречены на погибель. Но это оказалось не так.

День 6 января 1920 г. стал концом для Сибирской казачьей группы. Многие сибирские казаки сложили оружие в селе Минине, к северо-западу от Красноярска. Некоторые подразделения, группы и отдельные сибирцы угодили в плен в других местах. Вероятно, кое-кто, отчаявшись и смалодушничав, сам двинулся в город, чтобы создать видимость добровольности перехода на сторону красных и тем заслужить пощаду. Неизвестно, пыталась ли Сибирская казачья группа пробиваться на восток, сопротивляться и вообще, как конкретно протекали события того дня. Но в итоге, судя по всему, командный состав полностью потерял управление и контроль над личным составом. Развал в частях был таким, что, например, в 1-й Сибирской казачьей дивизии случилось ранее неслыханное: казаки бросили знамя дивизии. Спас его старший урядник А.А. Грызов, который, проходя по Минину, заметил одиноко стоявшее у скотного двора знамя, подобрал его и доставил в штаб одного из полков войска.

Имеющиеся сведения о пленении частей и подразделений сибирцев обрывочны. Точно сдалась 2-я сотня 5-го Сибирского казачьего полка (командир сотни — подъесаул Л.Г. Тырков). Из 1-го Сибирского казачьего полка положили оружие в Минино, как минимум, штаб (командир полка — В.Н. Водопьянов, его помощники есаулы В. В. Вологодский, Г. Толмачев и другие чины), две конные сотни (есаула С.М. Попова и 4-я подъесаула П.М. Киселева) и пулеметная команда (П.М. Еманакова). Однако часть 1-го полка сумела вырваться из окружения и проскочить мимо Красноярска. Возможно, она не пробивалась из Минина, а еще ранее оторвалась от своего полка и 6 января двигалась впереди Сибирской казачьей группы. Судя по тому, что в плен угодили полковые командиры, некоторые полки, наверное, сдались всем или почти всем составом. Это, возможно, 4-й Сибирский казачий полк (командир — Г.П. Самсонов, его помощник — войсковой старшина Н.А. Асанов), 6-й полк (командир — Г.В. Катанаев), 8-й (полковник В.П. Волчановский). Наверняка многие казаки попали к красным в составе мелких групп, отколовшихся от своих подразделений, или поодиночке.
скачать dle 12.1



Похожие публикации
У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?

Имя:*
E-Mail:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив


Архив сайта
Октябрь 2020 (17)
Сентябрь 2020 (25)
Август 2020 (30)
Июль 2020 (39)
Июнь 2020 (32)
Май 2020 (45)
Календарь
«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Реклама
Карта Wikimapia
Счетчики
Яндекс.Метрика
При использовании материалов ссылка на источник обязательна. Спасибо за понимание.

7210aeac9ee07fa16e96a9807b47ab4c9bdeec4c.txt