Если открыть современную карту Абатского района Тюменской области и провести окружность радиусом в несколько десятков километров вокруг села Бития, можно обнаружить удивительную вещь: вокруг живого села кольцом расположились «белые пятна» — координаты, за которыми больше нет ни домов, ни людей, ни даже дорог. Это Иры, Шалашино, Пеньково, Гущино, Мариновка, Кордон, Сараева и Гондатинка. Каждая из этих деревень когда-то была отдельным миром со своей историей, характером и судьбой. Их исчезновение — это не просто демографическая статистика, а срез через несколько эпох русской истории: от крестьянской колонизации Сибири XVI века и старообрядческих трагедий до сталинской коллективизации, Великой Отечественной войны и советской кампании по ликвидации «неперспективных деревень». Опираясь на краеведческие исследования О.Н. Тумашовой и архивные данные, мы попробуем буквально «привязать» эти истории к координатам, где они происходили.

Проблему самообеспечения зауральских территорий в конце XVI — начале XVII века государство решало за счёт крестьянской колонизации. Всем желающим предоставлялись земли при условии их обработки, переселенцев из европейской части освобождали от феодальных повинностей, выдавали безвозвратные ссуды. Но главным двигателем освоения стали беглецы — от крепостного гнёта, от церковных реформ, от царских переписчиков.

Селились преимущественно по берегам рек: они служили транспортными артериями, источниками воды и рыбной ловли. Небольшая река Ир, впадающая в Ишим у деревни Спирино (56°27'26"N 70°41'54"E), стала осью, вокруг которой выстроилась целая цепочка поселений. Именно здесь, в координатах 56°23'30"N 70°45'12"E, в нижнем течении Ира, в начале XVII века возникла деревня Иры.

Иры стали настоящим оплотом старообрядчества. После введения Петром I двойного подушного оклада в Сибири прокатилась волна страшных самосожжений. В июне 1721–1722 годов гари произошли в Ировской деревне Абатской слободы. Краевед Г.А. Ноздрин зафиксировал: ировские крестьяне Фёдор и Семён участвовали в организации самосожжений 12 и 28 марта 1724 года на реке Пышме, куда съехались старообрядцы ишимских и тюменских деревень.

В конце XVIII — начале XIX века крестьянин Герасим Сысоев построил в Ирах тайную старообрядческую часовню. В ней «было устроено разных икон немалое количество, наставленных на полках во всю восточную стену: два клироса, два налоя и крест, по-видимому медной литой позолоченной, притом книги: псалтырь следованная, два правильника и называемой налойной часослов». Сюда стекались крестьяне из разных деревень, в том числе голова Камышинской волости Ефрем Панов. В 1809 году по требованию тобольского архиепископа Амвросия Сысоев был осуждён, а часовню разрушили.

Память о староверах жила в Ирах вплоть до середины XX века. Старожилка Зиновья Семенова (Лаптева) вспоминала деда Ефимушку-«кержака», который сделал из листвяка восьмиконечный крест с врезанным распятием (крест этот стоял до 2008–2010 годов). Другой старовер, дед Сафрон (Глебов Сафрон Иванович), хранил старинные книги в подполе у бабушки Зиновьи Ермолаевны. Когда в советское время учительница Ярцева Антонина Ивановна увидела у школьницы тетради, сделанные из страниц этих книг, Сафрон запряг коров, сложил всё в «коробуху» и навсегда уехал из деревни — имущество его тут же забрали в колхоз.

Кстати, о древности обжития этих мест свидетельствует случай времён освоения целины: на «Ировских урочищах» плуг вывернул старые пряжки. Прибывшая группа из четырёх археологов нашла там шлем, металлические пряжки от сёдел и сбруи. Пахоту немедленно прекратили.

Деревня Пеньково (56°21'57"N 70°53'57"E) появилась на левой стороне увала, но однажды была перенесена на правую. Причина была по-человечески трагикомичной: сестра Чернышовой Настасьи Трофимовны в порыве ревности, когда муж ушёл к другой, подожгла их дом. Выгорела вся деревня. Женщина, испугавшись расправы односельчан, сбежала. На месте пожарища в колхозное время построили кирпичный свинарник.

Новое Пеньково вытянулось вдоль увала одной улицей, внизу по лугу текла река Ир. Жители сеяли рожь, ячмень, пшеницу, лён, держали скот, одежду шили сами — холстяные рубахи, шубуры, тулупы. В 1869 году здесь проживало 179 человек. Фамилии Лузины, Дягилевы, Голубцовы, Бекетовы, Федосеевы, Грабежовы, Чернышовы, Мошарских, Горкуновы были здесь коренными.

В начале 1930-х годов образовался колхоз «Бригада», первым председателем стал Голубцов Иван Иванович. К 1939 году население выросло до 233 человек. Зерно возили на склад в Шалашино (56°22'38"N 70°52'58"E), мололи на своей водяной мельнице в урочище Луки.

Война обрушилась на Пеньково особенно тяжело: из-за голода дети ели мелкий картофель, весной искали медунку и крапиву, заваривали листья боярышника, мешками собирали дикий лук-пекай. Летом жили на ягодах и грибах, с весны до осени бегали босиком. На фронт ушли мужчины, более 30 из них не вернулись.

В 1951 году Пеньково, Бития и Шалашино объединили в колхоз имени Кагановича (возглавил Пермяков Николай Егорович). В 1960 году в деревне было 37 дворов и 135 жителей. Разъезжаться начали в 1970-е после закрытия магазина и школы (1972 г.). В 1979 году оставалось 24 двора и 58 человек. Последними уехали Черепановы — Геннадий Андреевич и Анисья Семеновна.

Гущино (56°22'20"N 70°54'15"E) стояло на увале рядом с Шалашино, напротив Пеньково, в двух километрах от Битии. В 1930–1950-е годы входило в колхоз «Бригада». В 1960 году здесь было 14 дворов и 42 жителя. Здесь жила удивительная семья Федосеевых: Михаил Васильевич и Прасковья воспитали одиннадцать детей, а сам Михаил прошёл через три войны — финскую, Великую Отечественную и японскую. Деревню ликвидировали после 1960 года. Фамилии Шананины, Мякишевы, Бекетовы, Горины, Приваловы, Федосеевы были здесь исконными.

Мариновка (56°24'13"N 70°57'1"E) стояла в двух километрах северо-восточнее Шалашино. Её жителей называли «лагютонами» — так в Сибири именовали переселенцев из европейских губерний. По преданию, ходоки из Орловской и Пензенской губерний пришли к шалашинским, те указали им место между двумя увалами, где протекала речка. Деревня была огромной: по одному увалу протянулась на два с половиной километра, ещё 14 дворов стояли на другом. Улица была широкая, чистая. В 1960-е годы здесь работали магазин, школа, стояла ветряная мельница. Жили семьи Поздняковых, Ухиных, Мартыновых. Последние жители уехали в 1980-е.

Особняком стоял Кордон — поселение при лесхозе. В 1947 году здесь жили девять семей во главе с лесником Осиповым Семёном Семёновичем. Были семьи Иващенко, Жульдиковых, Осиповых, Тельцовой Ксении Максимовны, Платона. Стояли два больших четырёхкомнатных дома и избы. Рядом было большое лесное озеро (ныне исчезнувшее), питомник, где выращивали ели и сосны, собирали семена хвойных, росла брусника. В 1960-е годы кордонники занялись звероводством — разводили чернобурых лисиц. Сегодня на месте Кордона лишь лес.

Деревня Сараева (56°20'16"N 70°50'32"E) изначально стояла на лугу, в ста метрах от места летней дойки, у реки Сугатки. Названа по фамилии основателя — Сараева. Ежегодные весенние половодья вынудили жителей переселиться на увал. В 1869 году здесь проживало 109 человек, к 1939-му — уже 181. В 1930-е образовался колхоз «Новый Увал».

Интересно, что фамилии Зеновкиных и Титоровых появились здесь в 1920–1930-е годы: гонимые голодом люди пришли с Орловской губернии. На фронт ушли мужчины, более 20 не вернулись.

В начале 1950-х Иры, Гондатинка и Сараева объединили в колхоз имени Андреева (возглавил Новгородцев Пётр Яковлевич). В 1960-е Сараева вошла в совхоз «Коневский» — тогда здесь начали строить пятистенки вместо традиционных изб. Работала начальная школа (учителя Зоя Прокопьевна Челнокова, затем Антонина Андреевна Федосеева), ферма, пасека (заведовал Зеновкин Дмитрий Васильевич), кузница (работал Попов Пётр), магазин. Дети заканчивали 8 классов в Битиинской школе и жили в интернате. В 1960 году было 35 дворов и 135 жителей, в 1979-м — 34 двора и 91 житель. Фамилии Глебовы, Поповы, Петровы, Сараевы, Черновы, Поротниковы, Федосеевы, Задворнов, Леоненко, Гудожниковы, Зеновкины, Титоровы, Шмаков, Шананины были здесь коренными.

Деревня Гондатинка (56°19'38"N 70°48'46"E) хранит в себе мрачный фольклор. Образована она в 1908 году, а до этого стояла между Гуселетовой (56.330954, 70.756387) и Ирами, на Протоке. Называлась Прокляткой — по легенде, жители были так скупы, что никогда не подавали странникам, и те их прокляли. Перебравшись на увал, деревня сменила и имя.

В 1939 году в Гондатинке проживало 273 человека, с войны не вернулись 16. Работала начальная школа, где учились и сараевские дети, магазин. Деревня стояла от речки (ныне Гондатинская) вдоль дороги и увала. Налево от моста была мельница. Гондатинка славилась огромными качелями — и для взрослых, и для детей (по правую сторону дороги Сараева–Конево). Ликвидирована после 1960 года. Сейчас на её месте стоят тополя, растёт черёмуха и малина.

Жизнь в этих деревнях была тяжёлой, но человечной. В Ирах, например, председатель колхоза Гудожников запомнился тем, что сеял для людей сверх плана 7 га зерна и выдавал мясо, списывая его на падеж скота. За это его посадили на 7 лет. В годы войны председателем был Братцев Иван Иванович: на фронт ушли 50 ировчан, вернулись 12, многие — раненые.

В Ирах работала начальная школа, клуб, где показывали немое кино, стояли ветряная и две водяных мельницы (одна в двух километрах в сторону Ощепкова, другая посреди деревни). Зерно мололи не только ировские, но и жители Гуселетовой, Битии, Шалашино — за размол брали «гарсы» (плату). Были сушильные овины, большой зерносклад. В колхозное время появился магазин, а до этого лавку держал один дед. Из одежды носили тулупы, шубы, барчатки (шубы с пояском) из овчины и шубурчики (холстяная основа, шерстяная нить, материал потом мяли).

В колхозные годы ировские поля были у села Зимино (56°16'52"N 70°51'58"E), где стояли два дома — люди жили там во время сельхозработ. В больницу ездили в Ощепково.

Почему же исчезли деревни, которые стояли веками? Ответ кроется в государственной политике 1960–1980-х годов. В рамках укрупнения колхозов и создания совхозов-миллионников (в данном случае — совхоза «Коневский») была введена концепция «неперспективных деревень». Государству было невыгодно проводить электричество, дороги, строить больницы и магазины в малых населённых пунктах. Жителей планомерно переселяли в «агрогородки» — Битию, Абатское, Конево.

Административная история этих мест тоже показательна. До революции все деревни относились к Пановской волости Тюкалинского уезда. В 1923 году, с образованием Абатского района, Пановскую волость отнесли к Крутинскому району Сибирского края. В 1939 году Битиинский сельсовет передали Абатскому району Омской области. А с 14 августа 1944 года все эти деревни, кроме Мариновки, вошли в Абатский район Тюменской области.

Динамика исчезновения была стремительной:
Иры (56°23'30"N 70°45'12"E): в 1960 году — 32 двора и 137 жителей, в 1979-м — всего 2 дома и 3 человека. Последними уехали Тюменцев Пётр Никифорович и Братцева Устиния.
Пеньково: в 1960 году — 37 дворов и 135 жителей, в 1979-м — 24 двора и 58 человек.
Гущино: в 1960 году — 14 дворов и 42 жителя, ликвидирована после 1960 года.
Сараева: в 1960 году — 35 дворов и 135 жителей, в 1979-м — 34 двора и 91 житель.
Гондатинка: ликвидирована после 1960 года.
Мариновка: последние жители уехали в 1980-е.

В Ирах были известны семьи с фамилиями Глебовы, Леоненко, Исаченко, Ощепковы, Новгородцевы, Тюменцевы, Чикишевы, Братцевы, Русаковы, Челноковы, Колмаковы, а также фамилия Граб, появившаяся после Первой мировой войны — от пленного австрийца, оставшегося жить в Сибири.

История исчезнувших деревень вокруг Битии — это летопись сибирского крестьянства, прошедшего путь от беглых старообрядцев, искавших свободы на берегах Ира, до тружеников колхозов, ковавших Победу в тылу, и, наконец, до жертв безжалостной урбанизационной машины XX века.

Сегодня на местах Иров, Пеньково, Гущино, Гондатинки можно найти лишь старые яблони, заросшие сиренью, да фундаменты, скрытые травой. Но память о них жива в фамилиях современных жителей Тюменской области — Глебовых, Новгородцевых, Федосеевых, Чернышовых, Тюменцевых, Братцевых. Она жива в рассказах краеведов, в книгах О.Н. Тумашовой («Исчезнувшие деревни», Центральная районная библиотека, с. Абатское, 2017 г.).

Координаты на карте — это лишь точка отсчёта. За каждой из них стоит судьба: пожар из ревности в Пеньково, тайная часовня в Ирах, голодные дети, евшие боярышник и дикий лук, одиннадцать детей в семье фронтовика Федосеева из Гущино, скупые жители «Проклятки», переименовавшие свою деревню, чтобы отвести беду. Деревни уходят, но земля помнит всё — и наша задача сохранить эту память для будущих поколений.

Об исчезнувших населенных пунктах Тюменского района мы рассказали здесь, как и Нижнетавдинского района. Можно посмотреть наш материал о ликвидированных населенных пунктах Сладковского района Шадринке, Пургино, Головинка, Васильевка , Ураловка.
скачать dle 12.1

---