шаблоны для dle, uaBIG.com - инструменты для вашего сайта
Форма входа
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
PUTI-shestvuy » Путешествие в историю » Политика в отношении сибирских татар XVI - XVII веках

Политика в отношении сибирских татар XVI - XVII веках

Автор: lomsecret
8-06-2017, 18:55
Политика в отношении сибирских татар XVI - XVII веках

Включение в XVI в. обширных полиэтничных территорий в состав Московского царства требовало особого внимания правительства к аборигенному фактору. По мнению известного сибирского историка А.С. Зуева, в основе инородческой политики в Сибири на протяжении конца XVI – начала XVIII вв. лежало сочетание сотрудничества (в первую очередь, с нерусскими военно-политическими элитами) и прямого насилия и администрирования.

Для управления коренными народами Западной Сибири русские власти первоначально сохранили в своей основе старое административное деление, в т. ч. и механизм сбора ясака. Родоплеменная знать была освобождена от уплаты ясака и за ней сохранялись прежние привилегии. Как известно, территория, где проживало аборигенное сибирское население – остяки, вогулы (ханты, манси), делилась на «области» или «княжества», центрами которых были укрепленные городки или городища, объединяющие вокруг себя окрестные селения. Во главе этих «княжеств», которых в XIV в. насчитывалось на территории Югры около 60, стояли князья.

Аналогичные образования, именуемые улусами, существовали среди татарского населения (Карачин улус, улус Кулары и пр.). Они объединяли под своим началом несколько селений-«юртов». Во главе улусов стояли князья или башлыки (старшины). В процессе колонизации административные образования инородцев – «улусы», княжества приводились в русское подданство в качестве ясачных волостей. Опираясь на сведения «Сибирских летописей», Д.М. Исхаков сделал предположение о том, что в Сибирском ханстве татары делились на 2 категории: тех, кто жил по улусам и тех, кто жил по волостям. Живущими по волостям он определяет ясачных татар, по улусам – прежде всего, служилых татар.

В 1593–1594 гг. упоминаются татарские ясачные волости Курдак, Соргач, Отуз, Тав, Урус, Токуз, Супра, Аялы. В 1595 г. известны еще волости Чангул, Лугуй, Люба, Келема, Тураш, Кирпики, Бараба, а также Малогородская волость. В одном русском документе за 1598 г. многие из этих волостей перечисляются как существовавшие при хане Кучуме: Курпицкая (Кирпицкая), Турашская, Любарская, Чойская, Куромская (Курома), Барабинская (Бороба большая), Ялынская, Каурдатцкая, Чатская (Чаты) и Колмакская (Колмаки). В самом начале XVII в. называются еще некоторые другие татарские волости: Кинырская, Теренгульская, Бачкурская, Терсяцкая, Иленская, Япанчинская, Купкозинская и Ядринская.

Проблема однако в том, что ряд названных волостей вначале упоминаются или как городки, или как отдельные деревни. Поэтому не вполне понятно, какие из них были настоящими волостями. Но ясно, что ряд из них в реальности были волостями, обычно это крупные образования, где насчитывалось несколько сот ясачных людей.

На начало XVIII в. известны следующие волости сибирских татар. По Туринскому уезду: Япанчина, Куртумова, Илясова, Индричеева; по Тюменскому уезду: Кинырский городок, Бачкырская, Терсяцкая, Иленский городок, Шикчинская, Каскаринская, Пышминская и Исетская; по Тарскому узду: Саргач, Тебендя, Котлубахтина, Я-Иртиш, Отуз, Тав, Тав-Отуз (Куллары), Коурдак, Аялы; по Тобольскому уезду: Ясколба и Лоймытомак, Вачиер, Аремзян, Карбина и Ук, Би-Туртас, Кул-Туртас, Уват, Надцы, Лобутан, Калым, Кошуки, Ашла (Лаймы), Бабасан (на Нерде), Бабасан (Отдельная), Кречатники на Ашле, Кречатники на Вагае (Капканы), Кречатники (без указания места жительства), Индерь, Уват, Супра.

Тогда же ряд туземных волостей Тобольского уезда были объединены русской администрацией. Так, к 1629 г. в одну волость были объединены Би-туртас, Кул-туртас и Уват, Ясколба и Лаймы-томак – в другую, Карбина и Ук – в третью. Как можно заметить, число волостей, называемых на начало XVIII в., по сравнению с предыдущим столетием, значительно увеличивается. Вероятно, причина этого в том, что в наиболее ранних документах были указаны именно волости. Но известно, что сибирские татары жили как «по волостям», так и «по улусам».

В результате колонизации в основном сохранилось прежнее территориальное деление аборигенов. Еще С.В. Бахрушин писал о том, что в Сибири для обложения местного населения ясаком русские воспользовались теми административными единицами, которые существовали до ее присоединения. «В ясачных волостях Тобольского и близлежащих уездов легко угадать «агарянские веси», входившие в составе прежнего Кучумова царства, а ближайшими агентами при сборе ясака явились те князья и старшины, отцы и деды которых служили Кучуму».

Функцию основной фискальной единицы стала выполнять волость. По всей вероятности, многие из прежних улусов также были преобразованы в волости. Русское государство после присоединения Сибири стремится «полностью охватить всех аборигенов Сибири сбором ясака и всемерно увеличить его поступление в государственную казну».

В населении присоединенных территорий государство видело, прежде всего, плательщиков ясака, и лишь затем представителей иной веры и другой этнической принадлежности. Главной целью на начальном этапе формирования аборигенной политики являлось обложение ясаком, который имел не только финансовое значение, обеспечивая пополнение казны пушниной, но и политическое, выступая главным показателем подданства и признания русской власти. Обе эти составляющие ясака, на наш взгляд, имели равное значение.

Приводясь к «шерти», аборигены должны были платить ясак и хранить верность, взамен чего российский государь предоставлял им право проживать и хозяйствовать в районах их исконного обитания, а также обещал держать их «в своем царском милостивом призрении» и «оберегать накрепко». Русская сторона трактовала шерть как признание аборигенами своего подданства, те же могли воспринимать ее в зависимости от своей военной силы и характера взаимоотношений с русской властью как равнозначный союз или мирный договор.

Большое значение уделялось организации системы ясачного сбора. Для Московского государства данный вопрос имел первостепенное значение.

В период службы на должности тобольского воеводы Юрия Сулешева в 20-е гг. XVII в. была проведена перепись ясачных людей, что значительно повысило поступление в государственную казну «мягкого золота».

Назначенным в Тару воеводам князю Федору и Неупокою было предписано «с ясачных людей ясачную и поминочную мягкую рухлядь собирати неоплошно с великим радением». Сборщикам ясака, направляемым в ясачные волости полагалось переписывать в ясак захребетников и недорослей, которые пока не были записаны в ясак, но на «лешие промыслы» ходили. Также было предписано, что если будут поступать жалобы и недовольства переписчиками, которые могут записывать в ясак малолетних и старых и увечных, т.е. тех, кто от ясаку отбыли и на лесные промыслы уже не ходят, то «таких малых и старых увечных ясачных людей велети ставити перед собой, их досматривать самим и, сверх своего досмотру, про таких ясачных людей сыскивать и ясачным лучшим людям про них допрашивать, мочно ли тем ясачным людям ясак платить или не мочно».
Сверх того, что таких людей осматривали воеводы, «про таких ясачных людей велено посылати из Тобольска для сыску и осмотру письменных голов, а письменным головам те обыски велено привозити в Тобольск, и с Тобольску те Воеводские и письменных голов сыски и досмотры присылати к Государю к Москве».

Малочисленность русских вооруженных сил в Сибири, значительная территориальная дисперсность военно-административных пунктов, существовавшая в течение всего XVII в. постоянная угроза отпадения Сибири от центра, обязывали Российское правительство предпринимать меры по установлению прочных административных, политических и экономических связей с «дальней сибирской вотчиной».

Тобольск с конца XVI в. являлся связующим звеном между новой государевой вотчиной и центром, объединяя сибирские города под своим началом. Центральные власти стремились назначать на должность главного сибирского воеводы особо доверенных лиц. Не случайным было назначение на должность тобольского воеводы Ю.Я. Сулешева. При этом учитывалось и его татарское происхождение, которое «могло способствовать решению проблем аборигенного населения», а также «его организаторские способности, личные качества, проявленные боярином на государственной службе в предшествовавший период...».

Еще в период борьбы с ханом Кучумом русские власти стремились ослаблять силы сибирского хана, переманивая его «лучших людей» на русскую сторону: «а от Кучюма царя лутчих людей отговаривать, чтобы ехали к государю служить …а государево им великое жалованье будет». Привлечение на свою сторону татарской военно-служилой знати для Московского государства имело огромное значение. Поэтому действия местной власти были направлены на то, чтобы выполнять установку центрального правительства. Для этих целей привлекались и уже перешедшие на русскую службу тобольские татары. Была предусмотрена система поощрений и льгот: «…а которые от царя приедут и тех жаловать, и сукна давать и хлебца. И которые князьки и Татарове государю служат и в город к воеводам приходяти ясаки платят, и про всякие вести про Кучума царя, и про его умышление и про Ногай, учнут приходя сказывать – и тех татар поить и кормить государевым запасом и береженье к ним и ласку держат великую и отпускати их к себе домой не задерживая».

Формирование татарского военно-служилого контингента отвечало нуждам колонизаторской политики московской власти, которая «для продвижения вглубь Сибири и объясачения жителей», использовала былых вассалов хана Кучума, «предоставив им за это ряд прав и преимуществ». Как отмечал С.В. Бахрушин, татарская военная знать, «безболезненно перешла на царскую службу, переменив без резкого перерыва одного господина на другого». Наградой для бывших сибирских мурз, теперь «лутчих людей», становится сохранение привилегированного положения тарханов и выдача государева жалованья (денежного и хлебного). За это служилые татары несли военную службу новому сюзерену – московскому государю. Характер условно прямого подчинения служилых татар царю подчеркивался возможностью и правом их прямого обращения через челобитные с жалобами и просьбами. В ответ обычно верховной властью было гарантировано заступничество.

Конечно, на первых порах не все складывалось в отношениях с новой властью ровно и гладко. Так, Г.Ф. Миллер сообщает, что в 1595 г. «с Тюмени ушли 50 человек служилых татар с женами и детьми», которые, захватив с собой еще 30 ясашных татар, живших в уезде, направились в область, лежащую по верхнему течению Тобола. Для возвращения татар из Тюмени был отправлен отряд русских и татар во главе с Семейкой Вязьминым и служилыми татарами Какшарой, Майтмасом и Бахтураской. Им было поручено уговорить беглецов возвратиться, «чтоб они ехали на Тюмень и жили по своим юртом и по волостям по прежнему, и нашу службу служилые татарове служили, а ясашные люди ясак платили по прежнему, и велим им дати вперед наше денежное жалованье...». Посланные казаки встретили этих людей на реке Исети, однако все усилия их вернуть были напрасны. Виновным за свой уход татары называли толмача Митю Токманеева, будто бы сказавшего, что в Сибирь едут новые воеводы и везут царский указ о том, чтобы 12 самых богатых и знатных татар убить, других же с женами и детьми сослать на Тару, а всех остальных заставить пахать пашню. С таким ответом 26 июня 1595 г. посланники возвратились в Тюмень.

Виновник происшествия толмач М.Токманеев за то, что «смуту и ссору в служилых людех и ясашных татарех учинил», был сурово наказан. В 1609 г. «за приставы» были посажены лучшие служилые татары – Янбулат, Тохтамыш и Кизылбай. У них было «поимано» оружие – луки и стрелы. В 1626 г. служилый татарин Аткачарко Ахманаев вместе с другими служилыми людьми бежал из Тюмени, и вскоре он внезапно напал на Тюменский уезд и отогнал у ясачных татар лошадей.

Однако, как отмечает С.В. Бахрушин, на открытую измену служилые татары решались редко. Двойственное положение, в котором пребывали вчерашние вассалы хана Кучума, а затем и их потомки, отражают отношения служилых татар с Кучумовыми царевичами на протяжении всего XVII в. С одной стороны, они служили информаторами Кучумовичам: «от тобольских татар пересылки к царевичам многие бывают, а царевичи за пересылки подарки многие присылают». С другой стороны, они добросовестно информируют русскую администрацию о планах и действиях сибирских царевичей и «изменников». А в 1661 г. тарские служилые и захребетные татары даже предлагали свои услуги для того, чтобы «поимать» царевича Давлет Гирея.

На первых порах государство всячески старалось поощрять служилых татар и оберегать их интересы, в том числе и от представителей местной власти. Когда в 1598 г. воевода Ефим Бутурлин «мимо государеву указу» наложил на юртовских татар ясак по 10 соболей с человека и «не в меру, но по большому окладу» наложил ясак на тобольских «кречатников», которые прежде «за ясак давали кречеты», а после обложения ясаком «государю изменили, побежали», то служилые татары обратились к царю с челобитной, в которой жаловались, что «у них вотчин никаких нет и соболями не промышляют» и прежде ясака с «них не имали». Царь освободил юртовских татар от ясака, а новым воеводам предписал произвести розыск об этих незаконных действиях Ефима Бутурлина и велел «за то на Ефима опалу свою государеву положить». Из Москвы поступило предписание воеводам «льготить и беречи…» юртовских татар, и чтобы «…они б жили в государевом жалованье безо всякого сумненья и юрты свои полнили».

Так продолжалось до конца XVII в. «Имянной указ» царей Ивана и Петра Алексеевичей от 21 января 1696 г. гласил: «будет по розыску явится, что ясачные люди разбрелись в дальние страны и изменили от воеводских нападков и тех воевод, которые по совершенным уликам будут тому вины – за то самих казнить смертью же».

Особое внимание власти обращали на предотвращение возможных вооруженных выступлений, для чего предпринимались различные меры предосторожности. Так, еще в августе 1596 г. воеводе Г. Долгорукому в Тюмень была направлена особая грамота, в которой был оговорен порядок торговли бухарцев и ногайцев в Тюмени: «...а торговати бы есте им велели за городом в посаде или за посадом... А того есте за ними смотрели и берегли накрепко, чтоб они заповедным товаром: доспехи, и панцири, и саблями и ножи и топоры с юртовскими и ясашными татары не торговали... велели смотреть… опричь торговли, никаких разговорных речей не говорили...».

Подобная грамота была направлена в 1596 г. и во вновь построенный город Тару. В грамоте предписывалось «с приходящих на Тару бухарских и ногайских торговых людей (с лошадьми и разным товарами) не брать никаких пошлин, но наблюдать за ними, чтобы они «в городе никаких крепостей и людей не росматривали и не лазучили, и с русскими людьми с татары опричь торговли никоторых разговорных речей не говорили, и нужи б сибирской никоторые не ведали».

Страница 1 из 3 | Следующая страница
Комментарий: 0
|
Другие новости по теме:
Добавление комментария




Архив сайта
Реклама
Календарь
«    Апрель 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 
Точное время
Карта
Найти рейсы
События
Счетчики
Яндекс.Метрика
Цены на топливо
Купить жилье
<