Сентябрь 1943 года стал переломным моментом в истории белорусского Сопротивления. В ночь с 21 на 22 сентября в минской резиденции генерального комиссара генерал-губернаторства «Беларусь» прогремел взрыв, унёсший жизнь одного из высших представителей нацистской администрации на восточных территориях. Операция по уничтожению Вильгельма фон Кубе вошла в историю как самая дерзкая диверсия партизанского движения времён Великой Отечественной войны. Однако за легендарным подвигом скрываются многочисленные противоречия, необъяснимые детали и вопросы, на которые историки до сих пор не могут дать однозначного ответа.

Карьера «непослушного» нациста

Вильгельм Кубе (1887–1943) принадлежал к числу неординарных фигур нацистской иерархии. Обладая университетским образованием, литературными талантами и аристократическими манерами, он выделялся среди большинства функционеров НСДАП, вышедших из низов. Уже в студенческие годы Кубе примкнул к пангерманским и антисемитским кругам, а к 1930-м годам занял видное положение в партийной структуре: стал гауляйтером провинции Остмарк (позднее Кукмарк), депутатом рейхстага и обладателем высоких званий в системе СС.

Его карьера, однако, оказалась непростой. В 1936 году Кубе был отстранён от всех постов по обвинению в превышении полномочий и участии в политических интригах. Пять лет он находился в политической опале, пока в 1941 году не вспомнил о себе Гитлеру. Фюрер, желая «наградить» неудобного соратника, назначил его генеральным комиссаром Беларуси — должность, которую в нацистских кругах считали фактически смертным приговором. Территория, подчинённая Кубе, охватывала лишь треть довоенной БССР, но именно здесь разворачивалось наиболее мощное партизанское движение в Европе.

Политика на грани: Кубе между СС и местным населением

Прибыв в Минск летом 1941 года, Кубе проявил неожиданный для нацистского функционера прагматизм. Историк по образованию, он изучил историю белорусского народа и даже высказывался о «нордических корнях» его части. В отличие от большинства оккупационных чиновников, Кубе критиковал методы СС и полиции безопасности, указывая, что карательные операции по принципу «выжженной земли» лишь увеличивают число партизан, подталкивая обиженное население в леса.

Он разрешал использование бело-красно-белой символики, способствовал созданию Союза белорусской молодёжи (около 12 тысяч членов), а в апреле 1943 года на секретном совещании заявил: «Перед нами стоит задача — воспитать белорусов в политическом отношении так, чтобы потом можно было использовать их в своих целях». Такая «гибкая» политика вызывала ярость у руководителей СС, прежде всего у Курта фон Готтберга и Эдуарда Штрауха, которые обвиняли Кубе в «политической беспомощности» и «противодействии карательным органам».

Особенно остро конфликт проявился в «еврейском вопросе». Согласно свидетельствам его вдовы Аниты, Кубе неоднократно выражал протест против методов уничтожения евреев, пытался защитить отдельных лиц (в том числе известного пианиста из числа немецких евреев), а однажды даже выгнал из кабинета начальника СД Штрауха со словами: «И ты не стыдишься этого?!». По воспоминаниям Аниты, после гибели мужа Гиммлер якобы заявил: «Хорошо, что его убили партизаны, иначе он бы кончил в концлагере».

Неудачные попытки и подготовка финальной операции

Задачу по ликвидации Кубе получили десятки подпольных групп и партизанских отрядов. Первая попытка — взрыв в драматическом театре 22 июня 1943 года — унесла жизни 70 немецких офицеров, но гауляйтер не пострадал. Засада на охоте в районе Лошицы, устроенная отрядом С.А. Ваупшасова, также провалилась: погибло около 50 человек из свиты Кубе, но самого наместника среди них не оказалось (партизан Кирилл Орловский потерял руку при подрыве гранаты). Третья попытка — взрыв в офицерской столовой 6 сентября 1943 года — уничтожила 36 высокопоставленных офицеров вермахта, но Кубе вновь избежал гибели. За три неудачных покушения его в нацистских кругах прозвали «везунчиком».

Партизаны поняли: ликвидировать гауляйтера можно лишь изнутри его резиденции. Трёхэтажный особняк на Театральной улице (ныне ул. Энгельса) охранялся круглосуточно, маршруты передвижений Кубе постоянно менялись. Решающим стало знакомство с горничной Еленой Григорьевной Мазаник (в доме её называли «большая Галина»), работавшей в особняке с июня 1943 года. Через цепочку связей — музыкант Георгий Куликов, директор кинотеатра Николай Похлебаев, двоюродная сестра Мазаник Валентина Шуцкая — к ней вышла разведчица Надежда Троян («Чёрная») из отряда П.Г. Лопатина. 18 августа 1943 года Троян предложила Мазаник выполнить задание. Та согласилась, хотя позже признавала: решение было продиктовано не только патриотизмом, но и страхом перед ответственностью за сотрудничество с оккупантами.

Ночь возмездия

После блокады отряда «Артур» связь с Троян прервалась, и дальнейшую подготовку взяла на себя Мария Осипова — руководительница минского подполья. 21 сентября она передала Мазаник магнитную мину английского образца с химическим взрывателем замедленного действия (по некоторым данным, доставленную из Москвы самолётом). Встреча прошла в доме Мазаник: под видом торговли туфлями Осипова показала, как установить механизм. Для проверки мину даже положили под матрац Мазаник, и обе женщины сели на кровать, убедившись, что устройство незаметно.

Вечером того же дня Мазаник, пронеся мину мимо двух постов охраны (на втором посту эсэсовский офицер, очарованный улыбкой горничной, не стал досматривать её сумочку), поднялась в спальню Кубе. Воспользовавшись отъездом гауляйтера в комиссариат и отвлечением охранника предложением закусить, она за две минуты установила мину на металлическую раму кровати с той стороны, где обычно спал Кубе. В 00:10 ночи, когда гауляйтер уже улёгся, прогремел взрыв: левая сторона груди была разорвана, левая рука оторвана. Анита Кубе и дети, находившиеся в соседней комнате, чудом не пострадали — вероятно, из-за особенностей установки мины и конструкции кровати.

Загадки, которые остаются без ответа

Именно здесь начинаются вопросы, не находящие однозначного объяснения:

1. Как служанка из деревни попала в особняк гауляйтера? Елена Мазаник (1914 г.р.) из многодетной крестьянской семьи Пуховичского района до войны работала в закрытых учреждениях Минска — столовой Совнаркома, на правительственных дачах, в столовой НКВД. Как девушка с четырьмя классами образования получила разрешение на выезд из деревни и допуск к работе в элитных учреждениях — остаётся загадкой.

2. Почему гестапо не раскрыло связь Мазаник с подпольем? Служащих особняка проверяли многократно. Тем не менее, горничная беспрепятственно общалась с подпольщицами, получила мину и покинула резиденцию накануне взрыва.

3. Как трём женщинам удалось покинуть Минск? После установки мины Мазаник, Шуцкая и Осипова выехали из города на грузовике под управлением Николая Фурца по путёвке, выписанной кинотеатром (а не комиссариатом, где служил водитель). На нескольких контрольных постах их не задержали, хотя СД активно разыскивала Осипову и даже назначила награду за её поимку. У деревни Новинки машина заглохла, но немецкий офицер, проверявший её, удовлетворился объяснением водителя о «ворсинке в карбюраторе» — несмотря на то, что Фурц вряд ли владел немецким языком на достаточном уровне.

4. Почему после убийства не последовало массовых репрессий? Согласно практике оккупационных властей, за покушение на высокопоставленного чиновника расстреливали сотни заложников. 8 сентября 1943 года Эрих Иссельхорст издал приказ о казни 300 заложников после взрыва в офицерской столовой. Однако после гибели Кубе террора не последовало. Немцы быстро установили виновных (Мазаник, Осипова, Троян), но не стали расправляться с их роднёй или проводить массовые аресты.

5. Кто стоял за операцией? Уже в октябре 1943 года «большая особая комиссия» доложила Янецке, что все три женщины вылетели из Минска в Москву. Между тем, немцы знали маршруты их бегства, нашли явочные квартиры (семья Дрозда, Мария Грибовская) и расстреляли тех, кто не успел скрыться — Похлебаева, Фурца и других. Такая избирательность в репрессиях наводит на мысль, что спецслужбы СС могли сознательно «пропустить» ключевых участниц операции.

Военнопленный лейтенант Норберг Фиге в 1944 году на допросе высказал версию, получившую распространение в историографии: «Вполне возможно предположить, что гестапо просто смотрело сквозь пальцы на её связь с партизанами и ожидало того, что должно было рано или поздно произойти». Кубе, конфликтовавший с СС и мешавший проведению жёсткой оккупационной политики, стал неудобен Берлину в условиях наступления Красной армии после Курской битвы.

Итоги и историческая память

29 октября 1943 года указом Президиума Верховного Совета СССР Елена Мазаник, Надежда Троян и Мария Осипова были удостоены звания Героя Советского Союза. Решение, по некоторым свидетельствам, было принято лично Сталиным для прекращения споров между ведомствами (НКГБ, НКВД, партизанское командование) о приоритете в проведении операции.

Место Кубе занял Курт фон Готтберг, чьё правление ознаменовалось жесточайшими репрессиями: сожжением деревень, массовыми расстрелами заложников, усилением отправки остарбайтеров в рейх. Ирония истории в том, что именно Кубе, получивший прозвище «палач белорусского народа», оказался в сравнении с преемником фигурой относительно умеренной. Настоящим архитектором террора стал фон Готтберг, на совести которого сотни уничтоженных населённых пунктов.

Сама Елена Мазаник после войны вела скромную жизнь: окончила партийную школу, работала в системе Министерства госконтроля и Академии наук БССР. В 1981 году вышла её книга «Возмездие», но многие детали операции она предпочитала не раскрывать. В 1992 году, спустя почти полвека, ей пришло письмо от вдовы Кубе Аниты с прощением и благословением — трогательный эпизод, подчёркивающий трагизм человеческих судеб в эпоху тотальной войны.

Заключение

Ликвидация Вильгельма Кубе остаётся одной из самых противоречивых страниц истории Великой Отечественной войны. С одной стороны — бесспорный подвиг советских патриотов, проявивших мужество и самоотверженность. С другой — множество нестыковок, указывающих на возможную причастность немецких спецслужб к устранению неугодного гауляйтера. Как писал историк Вячеслав Селеменев, автор книги «Охота на палача», «вся правда об организации такой масштабной диверсии, скорее всего, так никогда и не будет раскрыта, потому что эта тайна относится к сфере деятельности спецслужб, само существование которых подразумевает сокрытие информации».

Операция 22 сентября 1943 года стала символом сопротивления оккупации, но одновременно напоминанием: в войне, где переплетаются интересы разведок, идеология и личные амбиции, граница между героизмом и политической интригой зачастую размыта. И только время, возможно, позволит историкам отделить легенду от правды в этой драматической главе белорусской истории.
скачать dle 12.1

---