шаблоны для dle, uaBIG.com - инструменты для вашего сайта
Форма входа
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
» Путешествие в историю » Как убили гауляйтера В. Кубе

Как убили гауляйтера В. Кубе

Автор: zampolit
24-06-2017, 17:05
Как убили гауляйтера В. Кубе

Операция по ликвидации гауляйтера Белоруссии Вильгельма фон Кубе стала самой известной и уникальной диверсией белорусских партизан и подпольщиков в годы Великой Отечественной войны. Об этом написаны сотни книг и статей, сняты документальные и художественные кинофильмы, однако многие обстоятельства и детали тщательно спланированной акции остаются не выясненными до сих пор. Автор публикуемой статьи предлагает свою версию убийства гауляйтера, в котором, по его мнению, можно найти след и гитлеровских спецслужб.

Вильгельм фон Кубе (1887—1943) относится к одним из самых талантливых и неординарных деятелей «третьего рейха». В числе его идейных и политических наставников были историк пангерманист Д. Шеффер, руководители движения немецкого антисемитизма Т. Фрич и А. Бартельс. В 1909 году В. Кубе, студент Берлинского университета, увлекавшийся историей и науками о государстве, стал сооснователем и председателем «Немецкого народнического союза студентов», а два года спустя вступил в одну из многочисленных националистических партий Германии того времени — Немецкую социальную партию. В. Кубе работал домашним учителем, редактором нескольких газет, участвовал в Первой мировой войне. После поражения Германии его политическая активность возросла. В 1919 году он основал молодежную организацию «Союз Бисмарка» (позднее «Бисмарк Югенд»), избирался депутатом городского управления Берлина, рейхстага, ландтага Пруссии.

С 1927 года В. Кубе — член гитлеровской Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП), 1 декабря получил членский билет под номером 71682, награжден золотым партийным знаком. Спустя год, 13 сентября Гитлер назначил его руководителем фракции НСДАП и гауляйтером провинции Остмарк, которая в мае 1933 года была объединена с провинцией Бранденбург под названием Кукмарк, обер-президентом которой стал Кубе. В то же время он являлся депутатом рейхстага, выделяясь своим аристократическим происхождением среди представителей нацистской верхушки, вышедшей в основном из простонародья. 29 сентября 1933 года Кубе стал оберфюрером (полковником), а 27 января 1934 года почетным группенфюрером (генерал- лейтенантом) СС.

После прихода в январе 1933 года Гитлера к власти Вильгельм Кубе, занимавший до этого пост директора управления Восточной торговой палаты, снова продвинулся по административной лестнице, став председателем торговой палаты Познань — Восточная Пруссия.

Вильгельм Кубе был хорошо образованным и эрудированным человеком, писал стихи и пьесы. Европейскую известность ему принесла историческая драма «Тотила», повествующая о последней битве готов с римлянами. Эта пьеса в 1933—1934 гг. неоднократно переиздавалась и с успехом шла в театрах по всей Германии. В «Тотиле» ярко отражена мысль о необходимости единства немецкого народа, которому предназначено судьбою мировое господство. В сентябре 1933 года на премьеру «Тотилы» в провинциальный театр Шнейдемюля пришел автор пьесы — В. Кубе. Между ним и исполнительницей главной роли — Сванхильды молодой актрисой Анитой Лиденколь (Лиден) вспыхнул роман. Ради Аниты Кубе бросил жену Маргарет Шмидт и детей: сыновей 15 и 20 лет. Разница в возрасте — Кубе в это время было 46 лет, а Аните только 22 года — не стала для влюбленных преградой, и в 1938 году они поженились. После этого Кубе пьес не писал, а Анита в спектаклях не играла.

В ходе внутренней борьбы за власть в нацистской верхушке Вильгельм Кубе в 1936 году был смещён со всех занимаемых постов. Ему инкриминировалось, что по его приказу без суда и следствия были расстреляны несколько не подчинившихся офицеров и солдат. По другим сведениям, его сняли из-за аферы с доносом и аморальной истории: Кубе обвинили в антипартийном поведении, растрате средств и клевете на «партайгеноссе» — основанием послужило анонимное письмо, автором которого признали В. Кубе. В письме руководитель высшего партийного суда рейхсляйтер Вальтер Бух обвинялся в том, что его жена — полуеврейка, при этом ее зятем оказался сам Мартин Борман — в то время член штаба высшего руководства СА, тогда номинально руководившей СС. Гитлер, однако, дал указание сохранить за Кубе должность гауляйтера и место депутата рейхстага. И все же пять лет Кубе нигде не работал, отсутствовал он и на политической арене. В апреле 1941 года Кубе решился напомнить о себе Гитлеру, послав фюреру поздравление с днем рождения.

О В. Кубе вспомнили. Возник вопрос о его трудоустройстве. Предлагались различные варианты. В мае 1941 года шел разговор о его назначении куратором высшей технической школы и медицинской академии Данцига (Гданьска), в начале июня — о месте куратора Кенигсбергского университета.

Фюрер был против. Он хотел, «чтобы Кубе непременно был назначен на ответственную должность на Востоке». Это благодеяние оказалось равносильно приговору к высшей мере. Достанься В. Кубе спокойная должность в Пруссии, вся его жизнь, скорее всего, сложилась бы по- другому.

В августе (по некоторым данным, в сентябре) 1941 года Кубе приступил к непосредственному выполнению своих обязанностей генерального комиссара — гитлеровского наместника в Белоруссии (ныне Беларусь). В состав генерального округа «Беларусь» входила треть довоенной БССР — это Барановичская область, части Вилейской, Минской, Пинской, Брестской и Полесской областей. Вначале он жил в выделенных для него комнатах комиссариата, затем переехал в специально подготовленный трехэтажный особняк.

Вильгельм Кубе был известен среди нацистской верхушки как большой любитель женщин и шнапса, что несколько смущало фашистских моралистов, и по настоятельному совету рейхсминистра по делам восточных территорий Альфреда Розенберга в сентябре 1942 года в Минск приехала Анита с тремя детьми и тремя собаками.

Надо сказать, что гауляйтер Кубе, историк по образованию, прибыл в Минск, вооружившись историческими сведениями о Белоруссии, и даже говорил о «нордической крови» белорусов, которую они сумели сохранить на протяжении своей тысячелетней истории.
В издававшейся оккупационными властями «Менскай газеце» («Минской газете») за 5 октября 1941 года говорится о том, что генеральный комиссар Беларуси В. Кубе приказал каждый урок в школе начинать с беседы о «новом порядке» в Европе, организованном Гитлером. Так с помощью школ, газет, журналов, радио, кинофильмов и других средств агитации и пропаганды оккупанты стремились привить белорусам покорность, послушание, разжечь национальную вражду среди местного населения, переориентировать жителей на сотрудничество с немецкими оккупационными органами власти. В. Кубе активно сотрудничал с представителями ряда возникших белорусских националистических организаций, разрешил им использовать белорусскую историческую национальную символику, считая, что «цвета бело-красно-белый должны быть в будущем приметой Беларуси». Летом 1942 года он согласился на создание белорусского корпуса самообороны, но предпринятое осталось незавершенным из- за нежелания руководства СС иметь в центре Белоруссии национальные вооруженные формирования.

В. Кубе интенсивно занимался вопросами экономики и социальной политики, разумеется, в интересах рейха. По его инициативе был создан Союз белорусской молодежи (СБМ), в составе которого насчитывалось около 12 тыс. членов. В апреле 1943 года, в трудные для Германии дни Кубе говорил на секретном совещании окружных комиссаров, начальников главных отделов генерального комиссариата «Белоруссия»: «Перед нами стоит задача — воспитать белорусов в политическом отношении так, чтобы потом можно было использовать их в своих целях. Из политических соображений необходимо изменить отношение к ним, когда же благодаря смягчению в политике белорус поверит в Германию, только тогда мы сможем делать с этим народом что захотим».

Будучи сторонником гибкой политики по отношению к населению оккупированных восточных земель, гауляйтер неоднократно критиковал деятельность местных органов СС и полиции, указывая на то, что после проведения карательных операций против партизан с применением тактики «выжженной земли» количество последних только увеличивается, так как обиженные немцами люди в этом случае массово уходят в леса. Однако в Берлине В. Кубе не услышали, зато себе он нажил явных недоброжелателей среди нацистских и военных властей. В условиях рушившегося блицкрига те и слышать ничего не хотели, кроме самых жестких мер по отношению к местному населению. Тем более что после поражения под Москвой в Берлине остро встал вопрос об обеспечении вермахта живой силой, а заводов в фатерлянде — трудовыми ресурсами. В Германии шла повальная мобилизация, рабочие места обнажались. Прикрыть их Гитлер решил рабочими, вывезенными с оккупированной территории. Так появились остарбайтеры. Комиссар Минска Вильгельм Янецке по распоряжению гауляйтера Кубе поручил горуправе провести особо тщательный учет населения.

В феврале 1942 года Янецке отправил в рейх из детской колонии в Козыреве 42 из 70 содержавшихся в ней подростков в качестве рабочей силы, в марте — минских фольксдойче 1918—1924 годов рождения. И все же этого было недостаточно. Начались облавы. Только в период карательной операции под наименованием «Волшебная флейта» в домах и на заводах проверили 76 тыс. взрослых жителей, 350 этапировали в Германию. К сентябрю 1943 года, по подсчетам В. Янецке, из Минска в рейх были отправлены 2500 человек.

Однако и в Минске остро ощущалась нехватка рабочей силы. Минская дирекция железной дороги, предприятия вермахта и строительные организации Тодта, располагавшиеся в городе, требовали срочного заполнения 9600 вакансий. А тут ещё пришел приказ до осени 1943 года уволить всех евреев — это ни много ни мало 8000 человек.

Надо заметить, что еврейский вопрос в кругах, приближенных к нацистской верхушке, воспринимался далеко неоднозначно. Многие, даже убежденные нацисты были обеспокоены судьбой своих прежних товарищей по оружию, отличавшихся безупречным патриотизмом. Они не были согласны и с преследованиями инвалидов войны и военных сирот «неарийского происхождения». Поэтому тех, кого посчитали достойными, отправили в лагерь Терезиенштадт в Богемии, привилегированное гетто, которое организаторами «окончательного решения еврейского вопроса» было предназначено для посещения делегатами Международного Красного Креста и другими нейтральными международными делегациями, чтобы показать им, что «третий рейх» обращается с евреями строго, но гуманно. Часть этих депортированных смогла выжить, в то время как тысячи других, переведенных в концлагерь Освенцим, были уничтожены. Немецких евреев, получивших название «гамбургских», депортированных на восток осенью 1941 года, не ликвидировали немедленно; сначала их интернировали в гетто Лодзи, Риги и Минска. Эта последняя группа нашла неожиданного защитника в лице Вильгельма Кубе и некоторых его коллег.

Об «окончательном решении еврейского вопроса» В. Янецке, ближайший подчиненный Кубе, знал не понаслышке. Но то, что произошло в Минске, потрясло даже железное сердце нациста. За два дня до его приезда в минском гетто состоялся первый страшный погром. 20 ноября 1941 года, когда городской комиссар уже принял дела, произошел второй погром. Погибли тысячи людей, освободивших место для евреев, депортировавшихся из Западной Европы в Минск. Первый транспорт с семью тысячами евреев прибыл из рейха в Минск 10 ноября. После буйств карателей минское гетто напоминало поле битвы: в домах, на улицах лежали трупы, большинство обреченных погибли в районе Тучинки. Оттуда из-под мертвых тел выбирались окровавленные, чудом уцелевшие люди и возвращались в гетто.

Летом 1943 года в результате Курской битвы Германия перешла к обороне по всему фронту, на вермахт работала вся экономика «третьего рейха», во многом теперь зависевшая от остарбайтеров. Что касается Белоруссии, то В. Кубе возмущался методами отлова рабочей силы для фатерлянда в Минске. Вот что он говорил по этому поводу в апреле 1943 года: «...если мы не будем соблюдать законы порядочности, законы политического благоразумия, то мы не сможем проводить разумную политику. Белорусы — высокопорядочный, усердный народ, и он не допустит такого обращения... Один представитель комиссии по использованию рабочей силы распорядился в случае отказа населения [от поездки в Германию] расстреливать его. Для нас, национал-социалистов, это чудовищная точка зрения!» Однако столь романтические взгляды гауляйтера не разделяли не только СО, но и полиция и вермахт.

Они предпочитали действовать по-своему. Правда, Кубе продолжал выражать несогласие с методом действий, которые заканчивались, как правило, массовым расстрелом населения, но тем не менее изменить положение он не мог: шеф СС Белоруссии Курт фон Готтберг, не думавший, как Кубе, о политических последствиях хозяйничанья немцев в Белоруссии, реально имел больше власти, чем гауляйтер. В конце июля 1943 года он доложил наверх, что Кубе порвал сотрудничество с СД, наносит якобы оскорбления в адрес СС. В дополнение к этому начальник полиции безопасности и СД Эдуард Штраух обвинил Кубе в полной несостоятельности как администратора и беспомощности как руководителя. После того как с этими документами ознакомился Генрих Гиммлер, он переслал их Альфреду Розенбергу, который срочно направил в Минск своего заместителя Альфреда Мейера, чтобы «серьезно предупредить Кубе».

В конце октября 1943 года Г. Гиммлер окончательно утвердил на пост начальника СС и полиции Белоруссии бригаденфюрера Курта фон Готтберга. Отныне все операции по отправке рабочих в рейх проходили под его неусыпным вниманием. Кубе с этим не смирился, он старался как бы отмежеваться от СС. Трудно поверить, но в оккупированном Минске даже состоялось несколько образцово-показательных судебных процессов над местными командирами эсэсовских отрядов, «превысивших свои полномочия» в ходе карательных экспедиций. Правда, все эти процессы имели чисто пропагандистское значение. Тем не менее деятельность Кубе все больше раздражала местных эсэсовцев, которые в первую очередь подчинялись Гиммлеру и поэтому обладали свободой рук на оккупированной территории. Вряд ли эта деятельность нравилась и Москве, когда стало выясняться, что Вильгельм Кубе завоевывает определенный авторитет в глазах значительной части белорусов. Так получилось, что Кубе стал не нужен никому. Единственный вопрос, который предстояло решить: кто его уберет?

Вот что вспоминала о том времени вдова Кубе Анита: «Я должна вам рассказать. Незадолго до смерти он написал письмо Гитлеру и Гиммлеру, в котором говорилось, что не может принять те методы, используемые против евреев. Можно евреев снимать с постов, но не убивать! Когда он слышал выстрелы в стороне гетто, он говорил: поехали туда. Тогда все сразу прекращалось, и эти солдаты-собаки, которые расстреливали людей, разбегались. Я думаю, после убийства моего мужа СС могла делать все, что хотела. Скажите, что пришлось пережить жителям Минска? Мой Бог! СС могли всех расстрелять просто так. Вильгельм был врагом СС. Гиммлер не переносил Вильгельма. После покушения Гиммлер сказал такую фразу: “Хорошо, что его убили партизаны, иначе он бы кончил в концлагере”. Я помню, как однажды СС уничтожила жителей деревни рядом с Минском, где видели партизан. У дороги повесили плакат, якобы подписанный комиссаром Кубе: “Так будет со всеми, кто сопротивляется режиму”. Когда мой муж увидел, он был возмущен, потребовал убрать плакат, всеё повторял: “Я не убийца, я не убийца”.

У нас был замок в Прилуках для приемов. Там работало много евреев, муж их забрал из гетто, чтобы оградить от СС. Ему всегда ставили в претензию, что у него много евреев работает. В Минске был великий пианист из немецких евреев. Вильгельм хотел его защитить, поручил каждый день поправлять флюгер на крыше дома. Однажды пианист не пришел. Муж искал его и узнал, что тот не носил звезду Давида на рукаве, и его за это расстреляли. Вильгельм был взбешен.

Они все делали против него. Однажды Кубе вызвал к себе начальника СД по Минску Штрауха. Тот стал докладывать об уничтожении евреев, и муж воскликнул: “И ты не стыдишься этого?!" И выгнал его из кабинета. Об этом было доложено Гитлеру».

Конечно, Анита Кубе была заинтересована в том, чтобы обелить своего мужа, но доля истины в ее рассказе есть. По словам Аниты, у ее мужа в спальне лежал револьвер с пятью патронами, и при необходимости он бы застрелил всю свою семью, а затем и себя.

Задание ликвидировать Вильгельма Кубе получили все действовавшие в районе Минска партизанские командиры, чекисты С.А. Ваупшасова, П.Г. Лопатина, И.Ф. Золотаря, отряд ГРУ Д.И. Кеймаха, группы НКГБ СССР во главе с С.В. Юриным, ЦШПД и БШПД (группа С.И. Казанцева), а также местные подпольщики группы Марии Борисовны Осиповой и Минский подпольный горком партии — всего более десяти оперотрядов.

Первой попыткой уничтожить В. Кубе стал взрыв 22 июня 1943 года в драматическом театре (Минский городской театр, теперь Театр имени Янки Купалы), в результате которого, по данным ЦШПД и ГРУ, были убиты 70 и ранены 110 немецких солдат и офицеров, но сам Кубе не пострадал.

Летом 1943 года разведчики из бригады «Градова» (С.А. Ваупшасова) узнали, что Кубе часто ездит на охоту в одну из своих загородных резиденций в районе бывшего совхоза «Лошица». Группа партизан во главе с Кириллом Орловским устроила засаду, в результате которой погибли около 50 охотников, но гауляйтера среди них не оказалось. В руке К. Орловского взорвалась граната, и руку пришлось ампутировать в партизанском лагере.

Вскоре партизанам удалось узнать, что 6 сентября 1943 года в офицерской столовой состоится банкет по случаю десятой годовщины прихода Гитлера к власти, и заложить там мину. В результате взрыва уничтожены 36 высокопоставленных офицеров вермахта, но Кубе вновь не пострадал. За то, что в результате трех покушений гауляйтер Беларуси не получил ни одной царапины, в нацистских кругах за ним закрепилось прозвище «везунчик».

Вильгельм Кубе понимал, что охотятся за ним, и окружил себя усиленной охраной, часто менял машины, охрану и маршруты поездок. Подпольщики Михаил Иванов, Владимир и Константин Сенько поняли, что ликвидировать гауляйтера можно лишь проникнув в его дом.

Семья Кубе занимала прекрасный трехэтажный особняк неподалеку от его резиденции (это здание тогда располагалось между Театром имени Я. Купалы и зданием бывшего ЦК КПБ(б), снесено в 1976 г.). Партизанам удалось через разведчицу отряда «Артур» (по другим данным — «Буря») Надежду Викторовну Троян («Чёрную») из бригады «Дяди Коли» (командир П.Г. Лопатин) выйти наличную горничную Кубе Галину (настоящее имя — Елена Григорьевна) Мазаник, муж которой Терлецкий, являясь шофером московской базы НКВД, находился в то время в Москве.

Дело обстояло следующим образом: в группе «Чёрной» находился музыкант Георгий Куликов, который, работая в драмтеатре, познакомил подпольщиков с директором кинотеатра Николаем Похлебаевым, близко знакомым с двоюродной сестрой Елены Мазаник Валентиной Шуцкой, через которую партизаны и вышли на горничную Кубе. 18 августа 1943 года Надежда Троян встретилась с Еленой Мазаник и поставила перед ней задачу — уничтожить гауляйтера. Та согласилась.

Елена Мазаник (в доме Кубе ее почему-то называли «большая Галина») хорошо знала немецкий язык и поэтому была своего рода старшей горничной, а также «девушкой» при адъютанте Кубе Витгенштейне. За перемещениями прислуги внутри особняка следили 12 полицейских. Елене разрешалось работать на третьем этаже, где находились комната Аниты, рабочий кабинет гауляйтера, гостиная, две комнаты адъютанта и две комнаты для гостей. Доступа на второй этаж, где находилась спальня, Елена не имела.

Однако именно Мазаник, единственной из всех служанок, разрешалось жить вне гебитскомиссариата. Трудно сказать, почему для нее существовали такие послабления. Официально это обосновывалось недостатком жилых помещений в особняке гауляйтера.

Начальный этап биографии Е. Мазаник исследован достаточно слабо, что не может не вызывать вопросов. Известно, что Елена Мазаник родилась в апреле 1914 года в деревне Поддегтярня [Поддегтярная] Пуховичского района Минской области (Беларусь) в многодетной семье. В прессе нет упоминаний о ее родителях, братьях и сестрах, хотя в отдельных публикациях утверждается, что и после убийства Кубе семья продолжала спокойно жить в этой же деревне, что весьма трудно объяснить. В 1931—1935 гг. Елена Мазаник работала официанткой в столовой Совнаркома Белоруссии, в 1935—1939 гг.— в доме отдыха Совнаркома, в 1939— 1941 гг. — официанткой в столовой ЦК КПБ. Есть сведения и о том, что она работала в качестве обслуживающего персонала на правительственных дачах и в столовой НКВД. В связи с этим возникает вопрос: каким образом малообразованная девочка (4класса) из деревни в свои 17 лет попала на работу в Минск, в закрытые предприятия общепита, где работали только досконально проверенные люди? Известно, что до войны и многие послевоенные годы колхозники в деревнях не имели паспортов. Для выезда на постоянное жительство из деревни требовалось специальное разрешение. Как удалось Елене получить такое разрешение? Практически нет никаких сведений о первом муже Мазаник, которого немцы расстреляли как партизана. Неизвестно, когда они поженились, кем он был, когда и за что расстрелян. Бронислав Терлецкий, шофёр НКВД, — второй муж Мазаник. Между прочим, узнав, что она работает на немцев, он отказался от нее. Утверждают, что он и сегодня жив, но кем стал после войны — неизвестно.

Весьма загадочна история устройства Елены на работу к Вильгельму Кубе. В протоколе НКВД указывалось: якобы к ней, сидевшей на берегу реки, подошел немецкий офицер и предложил работать уборщицей в немецкой воинской части. Даже этот, первоначальный, этап выглядит недостоверно. Как долго она там работала? Неясно также, что это была за часть и проверялись ли гестапо люди, работавшие в ней.

Когда Е. Мазаник стали готовить к осуществлению акции, произошла крупная неприятность: немцы блокировали отряд «Артур», и Надежда Троян не смогла больше выйти на связь с Мазаник. Казалось бы, все планы по уничтожению Кубе рушатся. Но с Еленой смогли связаться разведчики разведывательно-диверсионного отряда «Дима» (командир Д.И. Кеймах) разведуправления Генштаба Красной армии. Отрядом командовал майор Николай Петрович Федоров, получивший звание Героя Советского Союза посмертно 21 ноября 1944 года. Теперь связь с Мазаник осуществляла Мария Осипова.

Способы убийства Кубе обсуждались самые разные, но в конце концов решили остановиться на мине английского образца с часовым механизмом, присланной самолетом из Москвы. Мария Осипова сумела пронести ее (по другим сведениям — две) в корзинке с брусникой, хотя по дороге немецкие и полицейские патрули не раз тщательно обыскивали ее. Что это — просто везение?

21 сентября 1943 года Осипова принесла мину к Елене Мазаник, вместе с которой находилась ее двоюродная сестра Валентина Шуцкая, и, громко торгуясь о цене за якобы продаваемые туфли (за стенкой жил полицейский, о котором подпольщики знали, что он является сотрудником гестапо), показала Елене, как надо правильно заводить часовой механизм и укладывать будущее орудие убийства между пружинами матраца. Впоследствии Елена Григорьевна Мазаник вспоминала: «Мы даже подложили мину в мой матрац и обе посидели на нем, проверяя, не выпирает ли она каким-нибудь из своих углов».

Женщины условились, что после установки мины в постель гауляйтера они тут же покинут город и встретятся на следующий день в 10 часов утра в сквере у Театра имени Янки Купалы.

Сестры не сомкнули глаз всю ночь. В назначенный Марией час они запустили взрыватель. На всякий случай простились и разделили ампулу с ядом пополам на случай возможного провала. Елена положила мину в сумочку и накрыла ее сверху носовым платком, затем взяла портфель с бельем. Расчет был прост: солдат первого поста у дома Кубе прежде всего проверит портфель. Так все и получилось.
Елена Мазаник рассчитывала, что на втором посту окажется один немолодой солдат охраны, который не так тщательно ее обыскивал. Она, улыбаясь, часто угощала его сигаретами. Так что между ними зародилось нечто вроде симпатии. Однако в этот день рядом с солдатом оказался мрачный, как туча, эсэсовский офицер. Пока солдат осматривал портфель, офицер тем временем, пристально глядя девушке в глаза, спросил, что у нее в сумке. Пришлось показывать. Естественно, эсэсовец увидел прежде всего носовой платок и попытался вытащить его. Мазаник, смущенно улыбаясь, ответила, что платочек она вышивала специально для фрау Аниты к ее дню рождения, и если господину офицеру нужны такие же, она непременно ему завтра подарит. Обворожительная улыбка Елены действовала как пропуск.

Эсэсовец растаял, милостиво махнул перчаткой, забыв про дальнейший осмотр сумочки. Хотя, надо думать, сумочка выглядела сильно раздувшейся, ибо мина была размерами с добрый кусок хозяйственного мыла, весила немало, и даже чисто визуально остаться незамеченной в небольшой женской сумочке просто не могла.

Спустившись в подвальную каморку, Елена подвязала мину себе на живот, надела сверху рабочий фартук и поспешила заняться уборкой. За этим занятием на лестнице ее и застал гауляйтер. Кубе посмотрел на бледную от волнения и страха Елену: «Почему такая бледная? Что случилось?» Она ответила: «Зубы болят, всю ночь не спала. Вы разрешите мне пойти к зубному врачу удалить зуб? Я всё-всё сделала, господин гауляйтер».

Кубе сказал адъютанту: «Отвезешь меня в комиссариат и повезешь ее к немецкому врачу». Елена взмолилась: «Опять к немецкому врачу?» Елена поблагодарила хозяина и тут же побежала к фрау Аните с просьбой разрешить пойти к знакомому ей врачу без сопровождения — она, мол, скоро вернется. Фрау отпустила Елену, сказав адъютанту: «Сопровождать её не надо, мы же ей доверяем». Больше им встретиться было уже не суждено...

Когда Кубе уехал в рейхскомиссариат, девушка поднялась на этаж, где находились его личные покои, предложила дежурившему здесь офицеру охраны спуститься вниз, закусить с барского стола — остатки гауляйтерского завтрака были сервированы для него почтительными служанками. Услышав, как эсэсовец быстро затопал сапогами по лестнице, Мазаник помчалась по анфиладе комнат к спальне, на бегу вытащив мину и укутав ее в заранее подготовленные детские штанишки. Девушке хватило буквально двух минут, чтобы поставить взрывное устройство на боевой взвод и аккуратно заложить его в пружинный матрац гауляйтерской постели. Едва она справилась с этим, как на пороге вырос слишком быстро перекусивший офицер.
— Как ты, русская свинья, посмела сюда войти?!! — орал он, заметавшись по комнате и заглядывая под кровать, под подушку, в гардероб.
— Но мне фрау велела заштопать штанишки ее киндера! Я просто искала нитки и... — оправдывалась «обиженная» горничная.
— Вон отсюда!!! — крикнул взбешенный офицер. Через две минуты Елена Мазаник навсегда покинула дом гауляйтера. Однако стоит отметить, что, по некоторым источникам, в доме гауляйтера имелась только наружная охрана.

В 10 часов Е. Мазаник находилась уже в сквере около Театра Янки Купалы, куда через несколько минут пришли Валентина Шуцкая и Мария Осипова, и они все отправились к Оперному театру, где сели в грузовую машину, за рулем которой находился Николай Фурц. Так что все шло вроде бы по плану, но чьим был этот план?

Страница 1 из 2 | Следующая страница
Комментарий: 0
|
Другие новости по теме:
Добавление комментария




Реклама
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 
Точное время
Карта
Найти рейсы
События
Счетчики
Яндекс.Метрика
Цены на топливо
Купить жилье