Особенности взаимоотношений китайцев и русских в Кяхте в начале XX века

Опубликовал: zampolit, 5-04-2018, 16:51, Путешествие в историю, 517, 0
Особенности взаимоотношений китайцев и русских в Кяхте в начале XX века

Взгляды и понятие китайцев на жизнь очень своеобразны. Почти все они страшно суеверны, недоверчивы, боязливы в отношении своих власть имущих. Чинопочитание сильно развито, даже и среди своих горожан, стоящих на одинаковой ступени с ними по отношению к состоянию, положению и пр. В особенности чинопочитание по должностям замечается в жизни лавки. Здесь больше чем где-либо проявляется у китайца и его льстивость, хитрость и боязнь навлечь неудовольствие. Отец с сыном, по правилам, не могут служить в одной и той же лавке, а обыкновенно служат в разных. Также и братья и вообще ближайшие родственники.

В отношениях своих к русскому населению китайцы хотя и выглядят простаками и друзьями, но все это, конечно, в большинстве случаев восточная хитрость. Считая свою нацию умнее, гордясь численностью своей страны, а также ставя себя выше всех, они в сущности далеко не такие «милые приятели», как кажутся. Двуличность, одна из чаще встречаемых среди их черт, вошла даже в поговорку. Как ни близок китаец к русскому, тем не менее он не упустит случая за спиной того же русского, будь он хотя и близкий друг, при случае обмануть, провести, и все, конечно, ради того же лишнего рубля. Прежде всего местный китаец коммерсант, но коммерция его в большинстве далеко не чистоплотна.

Особенно сильно и безнаказанно эксплуатирует китаец крестьянское население ближайших деревень. Редкая деревня в Забайкалье не имеет одного или двух торговцев китайцев. Но не в торговле тут дело. Одной из приманок китайцу селиться в деревне является возможность дешевого скупа золота от хищников и мелких золотопромышленников. В особенности в деревнях по Чикою, Хилку и Джиде. Скупка золота до последнего времени составляла очень выгодное предприятие. Покупка на деньги, конечно, почти отсутствовала. Платилось за просимое золото разным товаром, вином (ханшин). В виду же того, что свободная продажа золота в то время не существовала, и вся операция купли-продажи должна была производиться под страхом уголовной ответственности, можно уже по этому видеть, как должны были продавцы подчиняться безусловно всем требованиям такого покупателя, которые, конечно, ставились прямо хищнические. Если более крупные предприниматели имели иногда возможность безнаказанно свезти свой золотой товар в Маймачен, где и продать за деньги и на лучших условиях, то мелкие уже безусловно находились в руках китайца-скупщика в деревне и подчинялись всем его условием.

С открытием золота в Чикойской тайге, можно с уверенностью сказать, что добрая половина всего добытого золота перешла в Китай через мелких агентов - скупщиков и крупных маймаченских торговцев. По приблизительному подсчету, ежегодно Маймачен скупал русского золота и вывозил во внутренний Китай до 80 пудов, не считая тех мелких скупщиков, которые отправляли непосредственно сами в Ургу и далее. Собственно чикойского золота закупалось китайцами, вероятно, пудов до 20, остальное же получалось ими в Иркутске, Верхнеудинске и др. местах от контрабандных продавцов с Лены, Витима и из Енисейской тайги, а в последнее время попадала и часть амурского. Несмотря на всю строгость преследования и караулов по сбыту золота, сбыт его заграницу не прекращался все время. Открытая граница и невозможность окарауливания ее дают возможность такой тайной продажи золота.

Мелкая золотопромышленность в крае не могла, конечно, выносить на своих плечах все те трудности, которыми обставлена вообще золотопромышленность на Руси в возврате затраченного капитала через получение ассигновок громадной подесятинной подати и пр., почему китайцы-скупщики, а также и некоторые русские по деревням являлись «банкирами», ссужавшими под золото средства и покупавшими товар немедленно по получении; т. е., другими словами, возвращавшими быстро и без хлопот затраты промышленника. Те потери в цене, которые неминуемо должны были быть в данном случае, считая скорость оборота капитала, являлись незаметными.

За последнее время посредниками между хищниками и мелкими предпринимателями являлись и некоторые из торгующих русских, которые одновременно сбывали свой товар и, получая на перепродаже золота хороший дивиденд, постепенно развивали и свою торговлю, т. е. зарабатывали вдвойне. В редкой русской значительной деревне или селе не увидите этих лавчонок, где товару редко наберется на сотню—другую рублей, а хозяин которой редко в то же время не богат. Водка и товар главный обмен на золото, и только в очень немногих деревнях покупка золота идет на деньги, но, конечно, также с большой уценкой. Для определения пробы золота и цены его каждый скупщик имеет при себе флакончик «царской водки» и аспидный камешек, на котором, проводя черту золотинкой, по ее цвету определяет «пробу» и назначает цену, которая редко оспаривается продавцом.

Отдавая должное китайской предприимчивости и трудолюбию, нельзя не заметить, что они в то же время очень немного что заимствовали от русского населения в культурном отношении. Китаец очень крепко держится своих взглядов на жизнь, занятие, обычая и верований. Несмотря на близкое сожительство, общие интересы, он в редких случаях в чем изменяет своим убеждениям. Наоборот, в большинстве случаев ко всему относится подозрительно, недоверчиво и с предубеждением. Обрусевших китайцев в крае очень немного и то, скорее, обруселость только наружная.

Почти все более или менее состоятельное население Маймачена рано или поздно уезжает к себе на родину. Очень немного исключений, когда китайцы, заехавшие в Маймачен, остаются в нем до конца своих дней. Поэтому население довольно часто меняется. Более оседло основались здесь ремесленники, имеющие свои мастерские и проч. Если торговый люд, заезжая в Маймачен, не прерывает совершенно связи с своим домом и хозяйством на родине, навещая родину через два-три года, то в числе ремесленников это является как исключение. Большая же часть их, по их уверениям, совершенно ликвидировали свои хозяйства на родине и потому устроились в Маймачене на всю свою жизнь.

Китайские ремесленники заслуживают полного внимания, как по своему искусству, аккуратности, так равно и по той пользе, которую приносят они не одному только Маймачену, но и соседним Кяхте и Троицкосавску, где имеют постоянные заказы. В особенности из ремесленников пользуются сильным спросом столяры. Единственно, что можно поставить в упрек китайцу-ремесленнику, это его «копотливость», которая вообще присуща всей нации.

Слабосильность и «копотливость» китайца заставили избегать его как работника на заводах, промыслах и пр., хотя, с другой стороны, отсутствие среди китайцев пьянства, прогульных дней по случаю праздников, невзыскательность в одежде и пропитании делали их идеальными рабочими. Русское население в редких случаях обращается к труду китайца как работника, исключение составляют огородники, которые, бесспорно, являются здесь лучшими. У китайцев очень мало праздников, в которые работа прекращается надолго. Если не считать празднуемые ими каждое первое и пятнадцатое число месяца, когда занятие и работы идут своим порядком, то из больших праздников можно назвать Новый год, когда всякие работы останавливаются на весь месяц, за немногими исключениями. Праздник этот бывает приблизительно в половине нашего февраля и называется китайцами «белый месяц».

Торговля хотя, в общем, и не прекращается, но вместе с тем все же идет в это время без той лихорадочности, как в остальное время года. Отдельными праздниками этого месяца можно назвать: день Нового года, в который китайцы не выходят из Маймачена, где весь день проводят в хождении друг к другу с поздравлениями, играют в кости и пр. «Счастливый день», или собственно торговый праздник, когда почти все торгующие китайцы стараются обязательно совершить какую-либо торговую сделку, считая, что раз этот день завершится выгодной торговой сделкой, то и весь год будут хорошие дела. В этот день китайские лавочки почти в полном составе, в праздничных костюмах, разъезжают по своим знакомым русским фирмам, где для них готовится угощение, разные вина, и где китаец, в сущности, «однажды» в году является гостем и пользуется радушным приемом и обильным угощением. Обычай этот очень старый; также старо и обыкновение в этот день одаривать китайцев платками полотняными или шелковыми. Откуда и по какому случаю ввелся этот обычай, узнать не удалось. В последние года обычай посещения русских в «счастливый день» постепенно выводится, ввиду упадка торговли.

Третий отдельный праздник «белого месяца» — так называемый «фонарный день», бывающий обыкновенно в конце месяца. Этот день является как бы ответным днем русских для отдачи визитов китайцам. Утром обыкновенно близкие торговцы-друзья посещают китайцев, которые, в свою очередь, угощают русских. Вечером же по всему городу, разукрашенному бумажными флагами, зажигают множество причудливых форм фонарей, которые придают городу особенный фантастический вид; если же прибавить к этому, что почти весь вечер идет пальба китайского фейерверка, так называемых «хлопушек», движется масса народа, монголов, бурят, русских, китайцев, всюду шумно, тесно, - то картина получается совершенно особенная и даже для местных постоянных жителей всегда интересная.

В особенности шумно праздновался этот «фонарный день» в недавние прошлые и в лучшие торговые года. Насколько в обычное время внутренняя жизнь Маймачена сера, монотонна и мало интересна, настолько в этот день все положительно носит какой-то новый, своеобразный по интересу характер. В прежние годы в «фонарный день», можно не преувеличивая сказать, в Маймачене бывало перебывает почти все население Кяхты и Троицкосавска и почти все, за небольшим исключением, находили радушный прием и обильное угощение. К слову, нельзя не вспомнить здесь и того, что местное русское рабочее население иногда слишком уже грубо пользовалось радушием китайцев, требуя себе угощения, а главное выпивки излюбленного «ханшина», после чего дело редко обходилось без буйств. Это последнее и заставило впоследствии китайцев быть разборчивее в приеме гостей и даже просить содействие русских властей в ограждении себя от таких посетителей. Но и при всем том день этот у китайцев, освященный стариной, тем не менее являлся всегда желанным для соседей русских, которые шли с уверенностью, что будут гостями.

Торгующий русский класс в «фонарный день», после окончания визитов по маймаченским лавкам, завершал вечер обыкновенно ужином у кого-либо из своих китайских друзей. Нередко в одной и той же лавке ужинали две и три русские фирмы, или отдельные семейства. Коснувшись угощения китайцев, нельзя обойти молчанием один обычай, или вернее, пожалуй, привычку, а именно: в течение года раз, а то и несколько раз, русские купцы заказывают в знакомых лавках китайский обед как для себя, так и для своих знакомых. Китайцы не только не в претензии за такие заказы, но, наоборот, считают чем-то лестным получить заказ от своих друзей русских. Конечно, обеды такие делаются бесплатно, или в редких случаях одариваются подарками. Обед состоит из нескольких десятков различных национальных блюд и вина, так называемого «майгала» (приготовляемого из риса).

Почти все русские очень любят китайскую кухню, которая действительно очень тонкая и своеобразная. Конечно, в обедах этих нет тех кушаний, о которых обыкновенно упоминали все прежние путешественники, то есть щенков, кошек, мышей и пр. Наоборот, здесь весь обед состоит на половину из различных овощей, морских моллюсков, водорослей, из мяса же: баранина, свинина, дичь, и все это обыкновенно приготовлено очень искусно и совершенно оригинально. Все блюда подаются в небольшом количестве и чередуются все время различными соусами, супами, закусками. Соли китайцы почти не употребляют, и ее у них заменяет особый уксус, без которого не употребляется почти ни одно блюдо и который, в свою очередь, придает особый вкус и пикантность всем кушаньям.

У простого рабочего класса русского населения пользуются особенным вниманием китайские с пельмени и особого вида мясные пироги, так называемые «кушо», которые в течение всего года обыкновенно готовятся китайцами и продаются на их базарной площади в Маймачене. Также многие русские, как лакомство, любят печенье с начинкой из ядер грецкого ореха и сахара, так называемый «юбень».

Ежедневная пища китайцев однообразна и довольно скудна. Самая обычная пища это — лапша, пельмени и различные морские водоросли. Мяса они употребляют очень немного и не часто, преимущественно баранину. Молока и молочных продуктов совершенно не употребляют. Из овощей любят капусту, лук, чеснок, огурцы, редиску, картофель. Хлеба в том виде, как употребляют его другие нации, у китайцев незаметно. За обедом едят особые пресные лепешки из пшеничной муки, или в редких лавках особые сухари, вкусом похожие на так называемый финляндский хлеб. Водку употребляют в очень минимальном размере и не всегда («ханшин » или мед).

Пьянство, как болезнь, почти совершенно неизвестно среди китайцев, и разве встречаются единичные случаи среди обрусевших. Курение опиума хотя и преследуется китайскими властями, но тем не менее курильщиков его в Маймачене всегда было довольно и не только среди зажиточного класса.

Гражданское управление Маймачена находится в руках маньчжурского чиновника, так называемого дзаргучея, присылаемого из Пекина китайским правительством на каждые три года. Власть его и обязанности равняются градоначальнику, хотя прав, как и вообще у всех китайских чиновников, далеко больше и не так они ограничены. Место дзаргучея довольно доходное (конечно, нелегальными путями), почему назначение — «избранниками» оплачивается при пекинском дворе и покупается.

Дзаргучей заведует общим строем жизни населения, назначением налогов и сбором таковых для правительства. Одновременно же он является судьей, и от него зависит наказание за какие-либо проступки, кроме присуждения смертного приговора, для которого или истребывается преступник в Ургу на суд амбани, или приговор, по представлению местных властей, присылается из Пекина. Самая же казнь производится в Урге. Конечно, не редкость, что преступления оставляются безнаказанными при подкупе чиновников - судей.

Высшая степень наказания, к которому может присудить дзаргучей—это тюремное заключение и розги. К последним присуждались даже и в более интеллигентном классе местные китайцы и сравнительно за небольшие проступки, что, конечно, и вызывает среди китайцев явное недружелюбное отношение к дзаргучею, и в то же время заставляет население относиться, наружно, к дзаргучею подобострастно. Пытки, хотя и не в тех видах, как внутри страны, все же практикуются изредка и здесь. В особенности применяют их к ворам. Из более частых пыток можно указать на подвешивание за пальцы рук и сидение в особого устройства клетке, где туловище пытаемого держится как бы на весу, упираясь на подборок и икры ног. Местные китайцы о своих пытках и наказаниях вообще не любят говорить и усиленно скрывают существование их от русского населения.

Место дзаргучея оплачивается сбором с местных китайских лавок. Размер вознаграждения определяется обыкновенно каждым дзаргучеем по вступлении своем на должность и, смотря потому как дорого он купил это свое назначение, соразмерно назначается и налог. Насколько он велик, можно судить потому, что редкий дзаргучей не увозит по окончании своего трехлетнего служения несколько десятков тысяч рублей, считая на русские деньги. Содержание его свиты и канцелярии частью также ложится на местных жителей и в меньшей доле оплачивается китайским правительством.

Вообще налоги у китайцев весьма значительны и мало определенны, скорее произвольны и в большинстве являются в форме откупа, или законного подкупа произвола чиновничества. Потому и отношение китайцев к чиновничеству, которое к тому почти исключительно маньчжурское, очень недружелюбное и враждебное. Наружное уважение является лишь продуктом страха перед произволом и безнаказанностью самых невозможных отношений чиновника к мирному китайцу. Неудивительно, что дзаргучей живет совершенно особняком. Все общение его с китайцами ограничивается редкими официальными или деловыми визитами. Поборы дзаргучеев, несмотря на упадок торговли и благосостояние жителей, остаются в прежнем размере, далеко не соответствующем настоящему положению, что, конечно, ложится тяжелым бременем не только на отдельных лиц свободных профессий, но и на купечество.

Делами собственно купечества Маймачена заведуют особые выборные лица, так называемые старшины, которые, в свою очередь, являются и представителями купечества во всех делах перед дзаргучеем, собирают налоги с купечества, решают общественные дела по торговле, наблюдают за городскими зданиями, хозяйством, кумирнями, принимают высших китайских и монгольских чиновников. Избираются они на два года и служат по очередям. Все споры по торговым делам решаются также старшинами, решение которых считается окончательным. В общем обязанности старшин не многосложны и не разнообразны, как и сама жизнь маймаченского населения, которая не выходит из узкой рамки одних лишь торговых интересов. Стороннему наблюдателю кажется, что жизнь китайского населения как бы застыла на одной точке. Как было полсотни лет тому назад, так осталось и по сей день. Пройдет и еще сотня лет, и если китайцы Маймачена не разъедутся по своей родине, то общая картина жизни города останется без перемен.

К особенностям совместной жизни местного русского населения с соседями китайцами можно отнести особую настойчивость русских объясняться только на своем родном языке. Можно сказать с уверенностью, что среди русского населения Троицкосавска и Кяхты едва ли найдется десяток лиц, умеющих говорить по-китайски, и совершенно никого знакомых с их письменами.

Из старожилов Кяхты, местного купечества, было два-три человека говоривших и писавших по-китайски, но лица эти в свое время специально изучали китайский язык в существовавшей недолгое время школе китайского языка (в Кяхте).

Обыкновенно же русские объясняются с китайцами на особом местном наречии, ломаном русском языке, и в той форме, как выучиваются обыкновенно сами китайцы. Наречие это не только составлено из неправильных русских слов, но и самая постановка фраз совершенно оригинальная и своеобразная.

Если сказать, что те же местные русские особенно легко и в совершенстве выучиваются говорить по-монгольски и по-бурятски, то незнание китайского разговорного языка является достойным удивления.

Объясняется это следующим. При возникновении первых торговых сношений Китая с Россией, китайское правительство по каким -то своим соображениям поставило непременным обязательством для своих подданных, переселившихся в Маймачен, сноситься с русскими только на их языке, стараясь мешать русским изучению китайского. Предписание это, конечно, первое время являлось для русского населения большим облегчением при сношениях, а впоследствии совершенно игнорировало желание и потребность изучения китайского языка.

Для облегчения китайцам изучения русского языка почти с первых годов китайским правительством были выпущены учебники русских слов и отдельных фраз. В учебниках тех слова были написаны китайскими буквами, а так как в китайской азбуке нет совершенно некоторых звуков, то они заменялись такими, какие мог выговорить китаец, откуда и была положена первая неправильность произношению; впоследствии же и сами русские, желая быть более понятыми, старались коверкать как слова, так и состав предложений. Результатом этого и явилось то наречие, на котором все время объяснялись и объясняются китайцы с русскими и которое изучают вновь прибывающие в Маймачен китайцы.

Не преувеличивая можно сказать, что почти все китайское население говорит и понимает по-русски. Наречие эго существует не только в Забайкалье, но одинаково и на всей русско-китайской границе Восточной Сибири. Говорящих, относительно правильно, китайцев здесь очень немного и в большинстве только те из них, которые продолжительное время прожили за пределами Забайкалья.

Как образчик этого русско-китайскаго наречие приводим следующее (сохраняя его выговор):
Здравствуй — здалдвствуй. Приходи к нам —за нама походи. Что стоит, какая цена?—Почема, кака цена? За чем так сделал — Зачьма тако подлай было? Очень хорошо—шибко хорошанки. Когда ты поедешь?—Которна время тибе пошел буду? Я думаю — моя подумай и т. п.

В большинстве случаев перемещается ударение в словах, а также встречается много слов, в которых изменены окончания, или вставлены новые, буквы; наконец много слов совершенно заменены и исковерканы до неузнаваемости. Изучение русского разговорного языка китайцы вообще считают трудным, тем более, что некоторые буквы и звуки они почти не могут правильно произнести, например в букве «р» у них слышится два звука: «рл», мягкое «л» почти не могут выговорить, «к» часто заменяют буквой «ч» и вообще очень много звуков заменяют произвольно и так, как для них легче.

Источник: Г.М. Осокинъ, «На границъ Монголiи», Очерки и матерiалы к этнографiи Юго-Западнаго Забайкалья. С.-Петербургъ, 1906
скачать dle 12.1



Похожие публикации
У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?

Имя:*
E-Mail:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив


Архив сайта
Май 2020 (45)
Апрель 2020 (40)
Март 2020 (36)
Февраль 2020 (41)
Январь 2020 (31)
Декабрь 2019 (72)
Календарь
«    Июнь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930 
Реклама
Карта Wikimapia
Счетчики
Яндекс.Метрика
При использовании материалов ссылка на источник обязательна. Спасибо за понимание.