Использование труда военнопленных в Курганской области

Опубликовал: zampolit, 12-08-2020, 09:49, Путешествие в историю, 68, 0

Многомиллионные потери населения на фронтах Великой Отечественной войны, прежде всего мужского, существенно подорвали производственный потенциал СССР, всех его регионов, в том числе и Курганской области, которая еще не завершила процесс своего становления как новой административной и экономической единицы после выделения ее из состава Челябинской области.

Компенсация потерь трудовых ресурсов советскому руководству представлялась возможной за счет вовлечения в производственные процессы, прежде всего в трудоемких и экстенсивных отраслях, пенитенциарного труда военнопленных и интернированных. В социально-экономических условиях Зауралья сферой приложения пенитенциарного труда могли быть эвакуированные предприятия и сельскохозяйственное производство.

Система эксплуатации «дешевого» пенитенциарного труда становится понятной на примере рабочей роты Шадринского лагеря для военнопленных № 514, работавшей на ШААЗиС (Шадринский автоагрегатный завод имени Сталина).

Среди личного состава рабочей роты военнопленные офицерского звания отсутствовали, как отсутствовали и представители профессий, требующих высшего образования. Большинство заключенных имели среднее образование: 178 женщин и 38 мужчин. Перечень представленных военнопленными и интернированными профессий большим разнообразием не отличался: в роте имелось 4 слесаря, 3 фельдшера, 1 формовщик, 1 машинист, 1 печник и 127 сельскохозяйственных рабочих. Остальные, в подавляющем большинстве, интернированные, профессиональной подготовки не имели.

Впрочем, это не имело принципиального значения, ибо по специальностям труд заключенных не использовался, за редким исключением. Так, X. Раушенбах в своих воспоминаниях подчеркивает, что более или менее квалифицированный труд позволял лучше питаться. «Пауль - грамотный печник, и начальник постоянно дает ему работу в русских домах. Так что ему не надо беспокоиться о том, как наесться досыта, да и Лило от его стола тоже перепадает». На другой странице своих воспоминаний о сибирском плене X. Раушенбах отмечает: «На следующий месяц те, кто работает у станков, а также некоторые из нас, снова получают зарплату. К сожалению, я не попадаю в число этих счастливчиков. По какому принципу распределялась зарплата, нам непонятно, ведь мы выполняем одинаковую работу».

Мы видим, таким образом, что определенная часть интернированных, (скорее всего, незначительная), была занята квалифицированным трудом, и этот труд оплачивался. Что касается военнопленных, то именно они были заняты более квалифицированным трудом. «Они построили железнодорожную баню и дома по ул. Красноармейской с № 75 по № 85 (6 домов); рыли канавы на кладбище».

Вопрос о длительности существования лагерей, безусловно, зависел от экономической ситуации в стране и поэтому не сводился к дате официального закрытия, т. е. к дате его ликвидации как подразделения НКВД. Фактически, с лета 1946 года, после массовой депортации, они были перепрофилированы, а некоторые из них еще и переподчинены. Из личного состава лагерей для военнопленных и интернированных, все, или почти что все женщины, а также мужчины в «возрасте» и с ослабленным здоровьем, содержание которых становилось нерентабельным, были депортированы на родину. Из оставшихся были сформированы рабочие роты и батальоны, в разном ведомственном подчинении. Из ежемесячных отчетов, сохранившихся в архивах по труду «спецконтингента», привлеченного к работе на ШААЗиС мы можем проследить динамику основных производственных показателей.

Например, в «справках о численности «спецконтингента» Ф-№ 2 документально зафиксированы количественные показатели труда военнопленных и интернированных:?


Численность каждой из рабочих рот доходила в среднем до 300 человек, ротация личного состава, как это видно из отчетности, была довольно активной, это свидетельствовало о переходе к более интенсивным формам эксплуатации физического труда военнопленных и интернированных. Так, в строевой записке командира отделения рабочей роты при ШААЗиС лейтенанта Вараксина указывается, что на 1 марта 1948 года в роте числился 231 человек, причем, 1.02.1948 г. из лагеря 1085 (г. Курган) прибыло 8 человек, «убывших, умерших и сбежавших нет». Из отчета о производительности труда за 1 августа 1948 года видны основные критерии и показатели, характеризующие эффективность труда заключенных. Приведем этот отчет полностью:


Анализ этого отчета показывает, что 161 человек, что составляло 67,4%, с производственным заданием не справлялся, стопроцентная рентабельность не достигалась тем, что 78 человек перевыполняли план, ибо в непроизводственном труде по обеспечению внутрилагерного быта было задействовано, как правило, до 10 человек, к которым следовало добавить несколько человек временно нетрудоспособных, которые еще больше снижали показатели рентабельности.

В использовании пенитенциарного труда выявился ряд конфликтных противоречий. Первое - между лагерной и заводской администрациями, второе - между администрацией лагеря и санчастью. Лагерная администрация вынуждена была отвлекать на обеспечение внутрилагерного быта далеко не худшие людские ресурсы - санотделы изымали из производственного процесса ослабленных и больных, становившихся, с точки зрения работодателя, лишними ртами, ибо больничные места финансировались предприятием-работодателем. В итоге, завод, заинтересованный в получении как можно большего количества рабочей силы и снижении себестоимости и, не получая этого, снижал финансирование всей инфраструктуры лагеря до минимально возможного уровня. Следовательно, самоокупаемость, к которой стремилось лагерная администрация, была недосягаемой целью.

Кстати, это были последние 3 дня существования трудовой роты как производственной единицы, с 4 августа 1948 года началась депортация личного состава.

Важное значение имел возраст. В рабочей роте большинство заключенных относились к возрастному диапазону 18-25 и 26-35 лет. Таковых было 136 и 29 человек соответственно.

Отношения между администрацией лагерей и местных предприятий строились на основании приказа НКВД СССР № 0014 от 23 августа 1945 года, определяющего основные параметры в использовании труда военнопленных и интернированных. Лагерь официально признавался поставщиком рабочей силы. Основным документом, определявшим условия эксплуатации труда заключенных лагеря № 514, был договор между ОПВИ НКВД по Курганской области и дирекцией ШААЗиС. Согласно этому договору, в распоряжение завода предоставлялась рабочая сила в количестве до 300 человек, сформированных в одну рабочую роту. На хозорганы договаривающихся сторон возлагалось обеспечение контингента питанием по нормам, установленным для рабочих этого предприятия, включая и дополнительное питание для хорошо работающих; спецодеждой, промтоварами, жильем, пригодным для жилья в зимнее время; топливом, освещением, хозтранспортом, постельными принадлежностями. Нормы выработки и продолжительности рабочего дня устанавливались аналогично существующим на данном предприятии нормам для кадровых рабочих, но не более 10 часов и по установленным расценкам.

Пункт 6 договора предписывает хозоргану выплачивать ежемесячно зарплату персонально каждому, в зависимости от выработки, за вычетом стоимости содержания каждого интернированного и 10% на централизованные расходы контингента. Интересно, что в первый месяц нормой выработки для интернированного было 60% от нормы выработки штатного работника, во второй месяц - 80%, и лишь на третий и все последующие - 100%. От производительности зависели и нормы хлебной пайки: 600 г получали те, кто выполнял норму выработки на 80-100%; тогда как 50% выработки предполагало выдачу хлеба в размере 400 г, но выполнение рабочего задания до 150% давало право получать хлеб в количестве 700 граммов в сутки. Пункт 12 договора гласил, что: «НКВД имеет право снять рабочую силу, если хозорган не будет выполнять указанных пунктов договора».

Нужно отметить, что такая ситуация возникла в июле 1946 года. Хозорган, в данном случае ШААЗиС, не выполнил пункт договора «в части обеспечения спецконтингента обмундированием по сезону и бельем». В связи с чем, зам. начальника УМВД по Курганской области подполковник Логунов пишет заявление директору завода тов. Хироникову о том, что «если эти условия не будут выполнены до 15 июля с.г., то вся рабочая сила будет с завода снята». Аналогичные договоры заключались между администрациями лагеря и завода и в предыдущие годы.

Приведенный анализ показывает, что вещевое и продовольственное обеспечение военнопленных и интернированных было установлено в тех количественных и качественных показателях, которые позволяли эксплуатировать их труд в экстенсивно организованных технологических процессах.

Ещё одной сферой приложения пенитенциарного труда было аграрное производство. Так, летом 1946 года, 400 женщин, из числа интернированных, работали в одном из пригородных колхозов Шадринского района. Разделенные на бригады по 30 человек, они поэтапно осуществляли разные работы на овощеводческих плантациях: сначала пропалывали всходы кормовой свеклы, затем занимались ее поливкой, снова прополкой и прореживанием - и так до самой осени.

В своих воспоминаниях X. Раушенбах пишет: «Наш рабочий день длится от восхода солнца до захода, с трехчасовым перерывом на обед. Получив в столовой завтрак - перловый суп, и съев его, мы пытаемся вздремнуть. Но жара и мошки не дают нам покоя. Ноги, руки, спины искусаны мошкарой. В конце обеденного перерыва мы получаем свой хлеб и слабенький чаек, утром и вечером - ничего. Голод становится все мучительнее. Когда никого из русских нет поблизости, мы едим даже молодые всходы корнеплодов. Наша комендант Улла сообщила, что через несколько дней положение с едой изменится. Скорей бы! Действительно, кое-что меняется: нас теперь будят не в три часа, мы встаём в шесть, получаем завтрак, - суп из кислой капусты с рыбой (т.к. в бульоне попадаются рыбные кости). Картошки в супе не бывает. Мы раньше заканчиваем свой рабочий день, но из-за этого у нас, конечно же, нет перерыва на обед. На ужин - снова капустный суп и хлеб».

Через несколько недель «тяжелая работа с тасканием воды закончилась. Очень часто льет проливной дождь. Теперь мы дергаем чертополох, идя широкой колонной по огромному полю. В нашем бараке стоит невыносимая вонь от грязной и сырой одежды».

В конце сентября в летнем лагере осталось только 30 женщин, размещенные в одном бараке, без охраны, они вместе с колхозниками убирали урожай картофеля и корнеплодов. «Мы сжигаем картофельную ботву и печем себе картошку. Самую вкусную и прекрасную». Полное недоумение вызывали у подневольных работниц способ уборки и использование урожая, в который был вложен и их труд. «Если бы немецкий крестьянин увидел, как русские поступают с убранными корнеплодами, у него бы сердце облилось кровью! Когда по полю едет трактор и тянет за собой плуг, погибает половина корнеплодов, т.к. трактор их просто запахивает. Мы же идем следом и собираем то, что лежит наверху, складываем в кучи. На следующее утро они замерзают. Нам не довелось увидеть, что их убрали в овощехранилище или использовали на силос. Когда нас увозили в начале ноября в шадринский лагерь, мы, проезжая мимо полей, видели эти кучи корнеплодов, уже покрытые снегом».

Таким образом, режим содержания и эксплуатации «спецконтингента» в учреждениях пенитенциарной системы на территории Курганской области можно квалифицировать как относительно либеральный, он проистекал из комплекса причинных обстоятельств. Во- первых, спектр применения неквалифицированной рабочей силы был весьма ограничен, ибо масштабных строительно-восстановительных объектов на территории Зауралья не имелось, как не имелось и горнодобывающей или угольной промышленности, в которых «износ» физического ресурса рабочей силы был несравнимо более высоким. Во-вторых, маловостребованным оставался и квалифицированный труд: в области отсутствовали гиганты и флагманы социндустрии. И, в-третьих, контингент интернированных состоял преимущественно из лиц женского пола, довольно молодого и даже юного возраста, которые вряд ли могли представлять собою источник общественной опасности.

Важно отметить, что с момента организационных мероприятий по созданию лагеря, он включался в инфраструктурные взаимоотношения с различными подразделениями города и играл в них существенную роль, особенно заметной эта роль была в экономической и социальной жизни города Шадринска. Так, например, несколько десятков рабочих мест появились в городе для его жителей вместе с самим лагерем. То же самое можно было сказать и о роли шумихинского эвакогоспиталя в экономической, социальной и культурной жизни города.

Источник: А.М. Украинцев. «Эксплуатация труда военнопленных и интернированных в социально-экономических условиях Зауралья: проблема рентабельности», Вклад Зауралья в Победу в Великой Отечественной войне 1941-1945 г. Шадринск. 2010.

О военнопленных в Тюменской области и местах их захоронения читайте в нашей статье. О труде военнопленных Первой мировой войны в Тобольской губернии рассказали в отдельном материале.

скачать dle 12.1



Похожие публикации
У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?

Имя:*
E-Mail:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив


Архив сайта
Октябрь 2020 (17)
Сентябрь 2020 (25)
Август 2020 (30)
Июль 2020 (39)
Июнь 2020 (32)
Май 2020 (45)
Календарь
«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Реклама
Карта Wikimapia
Счетчики
Яндекс.Метрика
При использовании материалов ссылка на источник обязательна. Спасибо за понимание.

7210aeac9ee07fa16e96a9807b47ab4c9bdeec4c.txt