Революция с последовавшей за ней Гражданской войной стали наиболее драматичным периодом для казначейств. Национализация предприятий, разрыв хозяйственных связей, снижение налоговой дисциплины — все это отрицательно влияло на деятельность казначейств.

Одним из наиболее острых вопросов в народно-хозяйственной жизни стало обеспечение денежной наличностью. Для снятия остроты проблемы решением Временного правительства в обращение были введены денежные знаки 20 и 40 рублей, впоследствии получившие название «керенки». По этому поводу отдел кредитных билетов Государственного банка сообщал казначействам, в частности, следующее:

«В ближайшем времени, по постановлению Временного правительства, имеют быть выпущены в народное обращение новые бумажные денежные знаки 20 р. и 40 р. достоинств под наименованием «казначейские знаки». Знаки эти будут малого формата, будут печататься отдельными листами, по 40 экземпляров на листе, и могут быть выдаваемы в платежи и по обмену или целыми листами или, в случае надобности, отдельными экземплярами, отрезанными в любом количестве от листа.

Упомянутые знаки будут выпускаться наравне с кредитными билетами, причем к ним будут применяться все действующие законоположения о кредитных билетах и они будут обязательны к приему во все платежи и по обмену на неограниченные суммы.

Во избежание могущих быть недоразумений со стороны публики при появлении в обращении новых денежных знаков, г. г. управляющим учреждениями банка и г. г. казначеям рекомендуется разъяснять о сем публике путем помещения в местной печати соответственных заметок о выпуске новых знаков, а также принимать другие в этом отношении меры по усмотрению управляющего или казначея, направленные к ознакомлению местного населения и клиентов учреждений с означенным мероприятием Временного правительства».

Авторство по этим денежным знакам приписывают профессору Бернацкому. Во всей истории денежного обращения России эти деньги оказались, наверное, наиболее скандально известными и непочитаемыми.

После установления Советской власти в Тюмени в феврале 1918 года во все казначейства губернии были назначены комиссары, в Тюменское казначейство финансовый отдел Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов города направил секретаря отдела П. Сивкова.

В силу нехватки эмитируемых Государственным банком денежных знаков в оборот поступило множество денежных суррогатов. Казначействам, оказавшимся в это время без какой- либо денежной наличности, оставалось только слать слезные телеграммы в новый центр губернии — Тюмень. Одну из таких телеграмм на своем заседании в марте 1918 г. рассматривал финансовый отдел Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. После «длительных дебатов было постановлено:

«Передать вопрос на рассмотрение ближайшего заседания исполкома с просьбой немедленно принять меры к удовлетворению просьбы Ялуторовского казначейства, высказав пожелание снабдить полномочиями по телеграфу находящегося в Москве т. Неверова для поездки в Петроград за подкреплением.

Что касается Туринского казначейства, то отдел полагает, что до назначения в казначейство советского комиссара подкрепление вряд ли может быть сделано».

В целях удовлетворения «денежного голода» 14 марта 1918 г. финансовый отдел принял решение допустить хождение в Тюмени наряду с кредитными билетами купонов облигаций и билетов Государственного казначейства. Кое-что о том, как проходила выдача средств из казначейств при большевиках, удалось узнать из документов, сохранившихся благодаря чиновнику Сибирского торгового банка Шубину. Сам он об этом вспоминал так: «... В ночь перед побегом большевики искали меня, чтобы забрать с собой дела отдела, но я сказался в отлучке и дела и документы таким способом сохранил, увезти их не удалось...».

В июле 1918 г. после смены власти в Тюмени казначейства губернии были вновь подчинены Тобольской казенной палате, а та, в свою очередь, департаменту Государственного казначейства министерства финансов Сибирского Временного правительства Колчака, находившегося в Омске.

О том, в каких условиях пришлось начинать свою работу департаменту Государственного казначейства и с какими трудностями он столкнулся, дан достаточно полный анализ в информации Министерства финансов:

«Одной из основных задач, лежащих на департаменте Государственного казначейства, является составление государственной росписи доходов и расходов из частных смет отдельных ведомств и рассылка Казенным палатам расходных расписаний, которыми определяется на бюджетный период отпуск средств из казначейств в пределах отпущенных кредитов всем распорядительным управлениям.

Ко времени образования департамента Государственного казначейства, в июне 1918 года положение на местах было таково: расходных расписаний на 1918 год получено не было, не имелось даже сведений о том, какой бюджет установлен: переходный ли на первую половину 1918 года в связи с решением Временного российского правительства о переносе начала бюджетного года на 1- е июля, или годичный на весь 1918 год. В Казенных палатах имелось одно распоряжение департамента Государственного казначейства относительно производства расходов: допускать безкредитное расходование в пределах кредитных ассигнований соответствующих месяцев минувшего года, а разрешенных расходов и свыше этих норм. Между тем дороговизна жизни в Сибири за год настолько возросла, что прошлогодние нормы месячных ассигнований не соответствовали уже жизненной обстановке и вынуждали распорядителей к производству перерасходов.

Практика Советской власти в дело производства расходов внесла еще большую разруху. Прежде всего, началось разрешение повышенных расходов местными Совдепами, конечно вне всяких ассигнований; затем последовало разрешение расходов из собираемых доходов и других сумм, находящихся в распоряжении местных учреждений: из переводных сумм, из выручки жел. дор., казенных складов и т.п.; наконец на производство расходов стали присылаться суммы непосредственно распорядительным управлением или на открытые им текущие счета в банке или казначействах. Сами выдачи в некоторых случаях производились из казначейств не по ассигновкам, а по запискам комиссаров.

Все это расшатало в корне действующие у нас правила о единстве кассы и в производство расходов внесло произвол, понизивший сильно сознание служебного долга и подзаконности у распорядителей.

Упорядочить производство расходов и восстановить единство кассы было неотложным делом, ставшим пред образовавшимся в июне департаментом Государственного казначейства.

Так как на момент образования Сибирского Временного правительства по времени совпал с концом первого полугодия, то департамент Государственного казначейства, имея ввиду, что от Казенных палат были своевременно в 1917 году затребованы сведения для составления переходного бюджета на 1-е полугодие 1918 года, решил с 1 июля 1918 года положить начало новому бюджету, также переходному на 2-е полугодие, чтобы в дальнейшем восстановить прежний порядок составления годичных бюджетов с 1-го января по 1-е января. Начала нового бюджетного периода требовали также политические обстоятельства, диктовавшие непризнание распоряжений и кредитов Советской власти и желание департамента поставить распорядителей в немедленную необходимость испросить кредиты, чем в связи с закрытием текущих счетов достигалось бы восстановление сметного порядка. Чтобы жизнь на местах в это операционное время не остановилась, разрешение необходимых кредитов на первый период, впредь до представления и рассмотрения смет, на что потребно известное время, было возложено на общие присутствие Казенных палат с непременным участием представителей Государственного контроля.

Эти принципы легли в основание циркуляра департамента Государственного казначейства за №1 от 25 июля 1918 года.

Циркуляром этим Казенным палатам предложено:
1) закрыть все кредиты, открытые помимо Временного Сибирского правительства, в остатках на 1-е июля, с какого срока должен действовать новый переходный бюджет 2-го полугодия;
2) всем законно существующим распорядителям разрешить безкредитное производство расходов, взяв за норму расходы за май месяц, а в необходимых случаях разрешать расходы свыше этой нормы;
3) выяснить, какие учреждения и кассы специальных сборщиков производили расходы за счет собираемых доходов и предложить им урегулировать свое счетоводство и
4) озаботиться составлением смет на второе полугодие 1918 года и на 1919 год.
Вместе с тем департамент 2-го июля 1918 года за № 20 циркулярно обратился ко всем министерствам о скорейшем составлении смет по неотложным расходам на текущее полугодие и на будущий 1919 год.

14-го августа 1918 года за № 318-321 департамент просил г.г. министров и главноуправляющих сделать безотлагательное распоряжение о восстановлении сдачи в казначейства доходов и сборов в полной сумме поступлений всеми распорядительными управлениями и кассами специальных сборщиков, о прекращении ими расходов за счет сборов и об урегулировании с казначействами счетов по расходам, произведенным уже из доходов.

По мере образования центральных учреждений, с поступлением к ним частных смет и требований с мест об открытии кредитов, в департамент Государственного казначейства стали поступать от ведомств отдельные представления об ассигновании кредитов или об установлении норм ежемесячных расходов. Ходатайства эти по рассмотрении вносились департаментом в Совет Министров для ассигнования кредитов.
Затем ввиду массового поступления таких ходатайств и характера неотложности большинства расходов ассигнование кредитов производилось департаментом непосредственно, в порядке управления. Ведомости открытых в этом порядке кредитов вместе с заключением по ним Государственного контроля вносились департаментом на утверждение в Совет Министров.

По истечении операционного времени в ноябре месяце департамент признал необходимым ассигнование операционных кредитов из ведения Казенных палат изъять и сосредоточить у себя. Мера эта имела целью принудить ведомства выработать определенный круг задач на будущий год и подразделить предстоящие им работы на первоочередные и второстепенные.

Однако планомерное проведение намеченных мер к восстановлению единства касс и законному порядку производства расходов встретило большие препятствия и не принесло немедленно желательных результатов.

Наиважнейшими препятствиями были:
а) разрушенность аппаратов управления на местах и нахождение во главе управлений лиц, мало знакомых с кассовым и сметным порядком;
б) образование новой власти вне всякой преемственности, почему в министерствах не оказалось ни опытного личного состава, ни традиций, ни архива, ни, наконец, знания местных учреждений, их штатов и нужд;
в) бедность Сибири интеллигентными силами и, в частности, недостаток лиц, знакомых с государственным счетоводством, вследствие чего формирование министерств шло крайне медленно, в особенности по счетной части;
г) разновременность объединения под властью правительства территорий, что, в связи с недостатком личного состава центральных управлений и малой оборудованностью их техническими и канцелярскими средствами, лишало их возможности немедленно и широко оповещать распорядителей об изданных правительством распоряжениях и следить за их выполнением и
д) недостаток денежных знаков, вынуждавший распорядителей воздержаться от сдачи сборов в казначейства, каковое отступление от правил утверждалось центральными учреждениями.

Все это крайне вредно отражалось на сметном деле и привело к большому запозданию в представлении смет ведомствами, нарушившему первоначальные расчеты департамента.

Представленные ведомствами сметы подвергались рассмотрению в особых Междуведомственных совещаниях, составленных из представителей департамента Государственного контроля и заинтересованного ведомства».

Неимоверными усилиями удалось в короткий срок возобновить деятельность казначейств. Во второй половине 1918 года поступление доходов и производство расходов по Тобольской казенной палате выражалось в следующих цифрах:
— доходы — 23711500 руб.
— расходы — 44144968 руб.

Тенденция постоянного роста расходов с одновременным снижением доходов сохранилась и в 1919 году.

Причины такого положения очевидны: растущие военные расходы, пособия эвакуированным, разрыв хозяйственных связей, снижение производства, денежный голод, нарушение налоговой дисциплины, и как следствие — снижение поступлений в бюджет.

Колчаковское правительство, кроме борьбы с большевиками, имело еще одну большую заботу — где взять деньги? Финансовая хроника того времени передает эту постоянную озабоченность об увеличении доходной статьи достаточно хорошо: «...На днях, по предложению Верховного правителя тарифным советом при Министерстве финансов был рассмотрен вопрос об установлении, по ходатайству командующего Сибирской Армией генерала Гайда, особых исключительных тарифов на перевозку пассажиров всех трех классов в поездах №№ 1—4 на участках Омск — Екатеринбург и Омск — Пермь, через Тюмень и Кунгур. Тарифный совет, рассмотрев этот вопрос, нашел возможным увеличить эти тарифы против действовавших до 1 апреля сего года на 100% и ввести их в действие с 1 мая как исключительные тарифы.

...Верховным правителем утвержден принятый Советом Министров 9 апреля текущего года закон об увеличении ставок патентного сбора с водочных заводов и заведений с продажею крепких напитков — в размере от 5 до 10 раз. Выданные до настоящего времени патенты на 1919 год и выдаваемые вновь на сей год подлежат дополнительной оплате, пропорционально времени опубликования сего закона.

...По представлению министра финансов Совет Министров постановил распространить действие закона Временного Сибирского правительства об установлении в Сибири государственной карточной монополии».

Что касается карточной монополии, то до революции только казначейства имели право продавать игральные карты.

Несмотря на вновь изобретаемые платежи в бюджет, денег все равно не хватало.

Констатация того факта, что «...сумма на текущем счете департамента Государственного казначейства составляется из поступающих в кассы государственных доходов и по операции по выпуску 5% обязательств Государственного казначейства. За счет этого счета производятся все расходы по Государственному казначейству», раскрывает, что основным источником доходов казны стал печатный станок.

Относительная стабилизация денежного обращения начала наблюдаться в первой половине 1919 г., когда благодаря мерам колчаковского правительства из оборота стали изыматься денежные суррогаты, в первую очередь «керенки», и стали вводиться в оборот единые для всей Сибири денежные знаки.

В связи с изъятием «керенок» случались и забавные вещи. Министерство внутренних дел в начале мая 1919 г. обратило внимание на то, что крестьяне некоторых уездов Тобольской губернии уплачивают уже земские сборы за вторую половину 1919 года, стремясь таким образом избавиться от «керенок».

Весна 1919 года серьезно осложняла выполнение закона от 16 апреля 1919 г. об изъятии из обращения казначейских знаков достоинством 20 и 40 рублей — «керенок». Невыполнимым закон делали весенняя распутица и, самое главное, невозможность «оповещения кочующих в отдаленных районах обоих уездов инородцев, прибывающих на сборные пункты для уплаты ясаков в конце года – в декабре месяце».

Между тем на руках у кочевников имелись большие сбережения в том числе и в «керенках». Дальнейшую судьбу этих сбережений легко себе представить. Предположительно, одним из последних денежных знаков стал казначейский знак достоинством в 50 коп., выпущенный в обращение в июне 1919 года – незадолго до падения власти Колчака.

Колчаковское правительство совершенно справедливо рассматривало денежное обращение и как средство политической борьбы. Не случайно после решения Сибирского правительства об изъятия из обращения «керенок» среди населения Сибири стали распространяться слухи о большом количестве поддельных обязательств Государственного казначейства, более того, стали появляться списки с номерами якобы поддельных обязательств.

Государственный банк сделал по этому поводу заявление, что все это злостная провокация, а казначейские работники проводили среди населения активную разъяснительную работу. Всего же при Колчаке в целях ликвидации денежного кризиса были выпущены казначейские знаки достоинством в 1,5 и 10 рублей и краткосрочные обязательства Государственного казначейства купюрами в 5000, 1000, 500, 250, 100, 50 и 25 рублей.

При Сибирском Временном правительстве Колчака решался вопрос о расширении системы казначейства. Так, рассматривалась необходимость открытия казначейства в Обдорске (г. Салехард).

В своем обосновании о необходимости открытия казначейства в Обдорске податный инспектор Березово-Сургутского участка дал обстоятельную характеристику хозяйственной жизни Севера губернии. Податного инспектора поддержала Обдорская земельная управа:

«Здешний Низовой край только что начинает развиваться в экономическом отношении и ему принадлежит будущее. В последнее пятилетие непомерный рост денежных оборотов в связи с промышленным кризисом отразился и здесь. До 1914—1915 гг. все торговые обороты края достигали полтора —два миллиона рублей, тогда как теперь, например, за 1919 год весь оборотный бюджет только Обдорского края ожидается свыше 15 миллионов. В зависимости от этого требуется во много раз больше денежных знаков, чем требовалось раньше. Недостаток денежных знаков ощущался и раньше и много вредил правильному развитию торгово- промышленной жизни, теперь же это особенно заметно. Ввиду этого Обдорская земская управа вновь возбуждает ходатайство о том, чтобы в Обдорске было открыто отделение казначейства, мотивируя свое ходатайство следующими соображениями:
1) ближайшее казначейство отстоит от Обдорска на 500 верст (Березовское). Ввиду этого приходится крупные суммы денег очень многим торгово-промышленным лицам провозить при себе, что сопряжено со многими неудобствами и большим риском.
2) Все торгово-промышленные предприятия края, — а их насчитывается до 200 — парализованы в своей деятельности отсутствием казначейства, потому что в нужное время нет возможности достать денежные знаки. Это происходит потому, что самый разгар деятельности в применении капитала есть весна и осень. Осенью приобретается пушнина, а весной каждый старается запасти денежных знаков на промысла для закупки рыбы и для расчета рабочих на 5 месяцев. Между тем как раз, как во время весны, так и во время осени двухмесячные распутицы прекращают сообщение с Березовом и Тобольском, и на почте лежат переводы на сотни тысяч рублей без всякого движения, так что торговая жизнь края почти совсем замирает. Привезти с собой из Тобольска большую сумму денег может только крупный предприниматель, поэтому вся средняя промышленность находится в зависимости от количества обращающихся денежных знаков.
3) Хотя в Обдорске с прошлого года и открыта почтово-телеграфная контора, через которую и можно делать денежные переводы из крупных центров, но эта контора, к сожалению, имеет в своем распоряжении слишком незначительные суммы до 15—20 тысяч рублей для выплаты денег, тогда как переводы достигают сотен и более, и нередко приходится ждать выплаты по таким переводам до 2-х месяцев. Как же может при таких условиях налаживаться развитие края в промышленном и торговом отношении.

У большинства кочевников-зырян, имеющих тысячные стада оленей, в последнее время особенно стали скапливаться от продажи рыбы и пушнины большие суммы денег, которые они возят с собою по тундре и нередко даже теряют при своих постоянных переездах, потому что нет вблизи казначейства. Если бы оно было, то несомненно, что эти сбережения стали бы вкладываться в сберегательную кассу. Дело в том, что хотя при Обдорской конторе и есть сберегательная касса, но условия выдачи денег для здешнего населения совершенно не применимы, потому что контора может выдать не более 300 рублей в сутки, и чтобы получить большую сумму денег, пришлось бы ждать месяцами, что для кочевника невозможно в силу его образа жизни.

Вот те главные положения, наличность которых требует для развития края вообще в экономическом отношении, а в частности и в культурном, открытии на Севере Тобольской губернии казначейства или хотя бы отделения его. Для таких местностей, как Хэ, Ныда, лежащих ниже Обдорска по течению Оби, отсутствие казначейства в Обдорске является непреодолимым тормозом и совершенно закрывает путь эволюции в утилизации производительных сил края и его природных богатств.

Ввиду изложенного, управа просит обратить серьезное внимание на возбуждаемый вопрос и разрешить его в самом ближайшем будущем в положительном смысле».

Департамент Государственного казначейства в Омске дал согласие на открытие казначейства в Обдорске, но окончательное установление Советской власти в августе 1919 года поставило заключительную точку в богатой истории казначейской системы края.
После Октябрьской революции 1917 года большевики отвергли весь более чем столетний опыт работы Министерства финансов России. В октябре 1917 года был создан Наркомат финансов республики.

Старые чиновники Министерства финансов, служащие банков и казначейств увольнялись с выплатой им единовременного месячного оклада. Последние упоминания о казначействах относятся к осени 1918 года. В 1921 году был принят целый пакет декретов по финансовому делу. Они были опубликованы в газете «Известия» за подписями Ленина и Бонч-Бруевича. Губернским Советам предоставлялось право устанавливать для лиц, принадлежащих к буржуазному классу, единовременные «чрезвычайные революционные налоги».
Были расформированы казначейства, их функции теперь выполняли новые финансовые органы.

В период с 1918 по 1922 год был принят ряд законодательных актов о государственном (федеральном) и местных бюджетах. Они определили самостоятельность последних, закрепили за ними некоторые виды доходов и установили систему процентных отчислений от государственных прямых налогов в распоряжение губернских исполкомов.

На местах развернули работу финансовые отделы исполкомов местных Советов. 31 октября 1918 года СНК утвердил положение об организации финансовых отделов губернских и уездных исполкомов, положив тем самым начало окончательному растворению старых финансовых органов на местах в общем советском аппарате. Казенные палаты, а также существовавшие тогда органы местных самоуправлений упразднялись.

Кассовые функции казначейств, согласно постановлению о слиянии казначейства с учреждениями Народного банка, отошли к местным отделениям Народного банка. Заведование финансовым делом принадлежало отныне губернским финотделам.

В соответствии с новыми правилами, «все налоговые, сметные, кассовые и финансовые дела» возлагались на губернский исполнительный комитет Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Штат финансового отдела при губисполкоме состоял из заведующего, его заместителя и коллегии финоргана. Губфинотдел формировался из подотделов: сметно-кассового, прямых налогов и пошлин, косвенных налогов, секретариата. Финотдел уездного исполнительного комитета включал два подотдела — сметно-кассовый и налоговый. Губфинотделы работали под непосредственным руководством своих исполкомов, а в ведомственном плане были подчинены Наркомфину РСФСР.

Своеобразным напоминанием о существовавшей в дореволюционной России казначейской системе были государственные казначейские билеты СССР достоинством 1, 3 и 5 рублей, которые имели хождение до 90-х годов XX столетия.скачать dle 12.1

---